Институт Философии
Российской Академии Наук




  Публикации
Главная страница » » Сектор этики » Проекты » Моральная философия раннего Нового времени: ключевые характеристики, основные идеи и тенденции » Публикации

Публикации

Апресян Р.Г. К вопросу о концептуализации морали в ранненововременной философии // Вопросы философии. 2018. № 11. С. 3546.

 

Аннотация: В раннее Новое время (XVI–ХVIII вв.) моральная философия переживает существенные изменения – в ней нарастает оппозиция теономному пониманию морали, изменяется взгляд на источник и характер повелевающей силы моральных представлений, на условия возможности морали, способность человека к моральному образу мысли, критерий моральных различий. Меняется представление о предмете моральной философии; по-другому проблематизируется мораль как таковая. При этом развитие содержания, ассоциирующегося со сферой морали, не всегда было непосредственно связано с проработкой собственно понятия «мораль». Обобщенное понятие морали вбирает в себя содержание, разрабатываемое в разных теоретических контекстах и на различном материале. В целом в процессе формирования обобщенного понятия «мораль» ранненововременная философия переносит фокус своего внимания с добродетелей и обязанностей на мораль (включающую в себя как добродетели и обязанности, так и иные отнесенные к морали феномены).

 

Артемьева О.В. Проблема моральной способности в этике Нового времени // Этическая мысль / Ethical Thought. 2018. Т. 18. № 2. С. 7285.

 

Аннотация: В статье проблема моральной способности рассматривается на материале этико-философских концепций кембриджских платоников, сентименталистов и интеллектуалистов. Значимость этой проблемы определялась тем, что она обсуждалась в связи с осмыслением морали как таковой, ее специфических особенностей – абсолютности и автономности. Проблема моральной способности формулировалась как проблема начала, основания морали, ее обсуждение носило остро полемический характер и было сосредоточено на вопросе о природе моральной способности, который ставился в виде дилеммы разума и чувства. Обсуждение проблемы моральной способности развивалось как осмысление условий моральности человека: человек должен быть способным, полагаясь на самого себя, а не на внешние указания и установления, различать добро и зло, справедливое и несправедливое, правильное и неправильное и т. п. в собственных поступках и поступках других людей, принимать решение и совершать выбор. При этом решение и выбор должны быть свободны от влияния склонностей и отделены от стремления к реализации частного интереса. Моральная способность обеспечивала автономию морального субъекта. Противоположность взглядов на природу моральной способности обусловлена различным пониманием своеобразия морали: в интеллектуализме мораль отождествлялась с онтологическим законом, приобщение к которому возможно только через разум, а сентименталисты считали мораль исключительно человеческим достоянием и рассматривали ее как эмотивно-волевую сферу, предполагающую наличие у человека уникальной способности – морального чувства.

 

Корзо М.А. О формах и содержании нравственных предписаний в католической назидательной литературе раннего Нового времени // Человек. 2018. № 6. C. 114129.

 

Аннотация: На материале разнообразных в жанровом отношении католических сочинений XVI–XVII вв. (зерцала грехов и добродетелей для различных сословных, профессиональных и социальных групп, проповеди «ad status», домашние таблицы, тесты испытания совести, катехизисы, др.) анализируются основные формы и содержание обращенных к верующим нравственных предписаний, также трансформация предложенной ранней схоластиков тройственной классификации греха (по отношению к Богу, самому себе и ближнему) в концепт тройственных обязанностей человека. Обязанности по отношению к ближнему раскрываются в назидательной литературе через призму справедливости, которая выступает основным принципом регуляции межчеловеческих отношений. Доминирование в «низовом» религиозном дискурсе рассуждений о морально негативном и предъявление нравственных требований преимущественно в форме негативных обязанностей и запретов объясняется ориентацией данных сочинений на практическую подготовку к исповеди. Наметившееся в XVIII в. как в трактатах по моральному богословию, так и в популярных назидательных сочинениях смещение акцентов с негативных обязанностей на позитивные сопровождается нарастанием степени ригоризма предъявляемых христианам требований, что находило свое выражение в том числе и в процессах социального дисциплинирования общества.

 

Прокофьев А.В. Фрэнсис Хатчесон и возможность моральной добродетели за пределами благожелательности // Этическая мысль / Ethical Thought. 2018. Т. 18. № 1. С. 4356.


Аннотация: Этика Френсиса Хатчесона является важной вехой в формировании современного представления о содержании морали. В рамках этого представления моральные ценности и требования ориентируют деятелей прежде всего на благо другого человека, других людей, общества и человечества. Обязанности и добродетели, не затрагивающие интересов других людей, при этом либо вытеснены за пределы морали, либо занимают в ней маргинальную нишу. В этике Хатчесона моральное благо, моральное чувство и моральная добродетель отождествляются с благожелательными переживаниями и вытекающими из них поступками. Однако в его работах присутствуют и такие рассуждения, в которых поступки и черты характера, не ориентирующие деятеля на благо другого, все же приобретают моральное значение. В статье предпринята попытка показать, что Хатчесон не отступает от отождествления моральных феноменов и благожелательности, но при этом придерживается убеждения, что многие обязанности и добродетели, кажущиеся на первый взгляд не связанными с интересами других людей и общества, в действительности имеют такую связь. Другими словами, Хатчесон демонстрирует возможность редуцировать их к доброжелательности. Статья содержит анализ основных направлений этой редукции.


Платонов Р.С. Античные влияния в этике раннего Нового времени: методология исследования // Ярославский педагогический вестник. 2018. № 6. С. 328–336.


Аннотация: Целью статьи является прояснение ключевых методологических затруднений при исследовании влияния на моральную философию раннего Нового времени философских идей античности, а также определение оптимального метода данного исследования. В статье проводится аналитический обзор подходов к работе с источниками ряда современных исследователей. Определяется, что они используют два основных метода. Первый – сравнительный понятийный анализ. В этом случае влияние устанавливается на основе употребления, заимствования отдельных понятий или суждений. Текст рассматривается как эмпирический материал, а результаты анализа как объективные данные. Выводы делаются по принципу движения от частного к общему – от отдельных понятий к определению характеристик влияния). Второй – сравнительный концептуальный анализ. В этом случае влияние устанавливается на основе соответствия тех или иных идей авторов определенному теоретическому направлению, определенному исследователем вне изучаемого текста. Текст уже не является эмпирическим материалом, дающим объективные данные, происходит узнавание в тексте предполагаемой исследователем концепции. Выводы делаются по принципу движения от общего к частному – от общих положений заданной концепции к интерпретации понятий и суждений текста в соответствие с этими положениями. При этом второй метод может быть реализован либо явно, когда исследователь предварительно дает описание концепции, ее положений, на соответствие которым он будет анализировать текст, либо скрыто, когда исследователь претендует на объективность понятийного анализа, но не имея достаточного материала, подменяет его концептуальными разъяснениями, что ведет к менее ответственной и продуманной интерпретации. В статье показываются, что в большинстве случаев первый метод оказывается скрытым вариантом второго. Причиной является специфика построения философского текста в раннее Новое время – отсутствие практики обязательного цитирования, ссылок на предшественников. Это делает невозможным установить влияние посредством объективных текстуальных данных. Оптимальным оказывается эксплицированный вариант концептуального анализа.