Институт Философии
Российской Академии Наук




  Результаты исследования
Главная страница » Ученые » Научные подразделения » Сектор этики » Проекты » Обоснование морали как проблема современной этики (реконструкция, сравнение и оценка теоретических подходов) » Результаты исследования

Результаты исследования

2020

 

В течение отчетного периода установлено, что ведущей причиной скепсиса в отношении возможности разрешить проблему обоснования морали, ассоциируемую с известным вопросом «Почему следует быть моральным?», является подозрение в ее тупиковом характере. Многие исследователи считают, что все существующие способы ответа на вопрос заведомо не могут сформулировать работающие доводы в пользу необходимости добросовестного исполнения моральных принципов. Классическим выражением этой позиции является подробно проанализированная в ходе отчетного периода «дилемма Причарда». Смысл «дилеммы Причарда», в зачаточной форме содержавшейся уже в работах Ф.Брэдли, состоит в том, что начав отвечать на вопрос «Почему мне следует быть моральным?», моральный агент неизбежно либо разрушает специфику морального долга, либо высказывает суждения, которые не имеют статуса рациональных аргументов. У самого Г.А.Причарда в строгой и проясненной форме представлена лишь первая часть дилеммы (сведение долга к личной заинтересованности, прежде всего, в виде стремления к счастью, подменяет долг склонностью), вторая ее часть была затемнена параллельно осуществлявшейся британским мыслителем критикой телеологической этики с позиции этики принципов. Однако во второй половине XX в., опиравшиеся на наследие Г.А.Причарда теоретики, очистили его дилемму от не относящихся к проблеме обоснования морали элементов: ответ на вопрос «Почему мне следует быть моральным?» или подменяет долг к склонностью, что заставляет исполняющего долг человека скрывать от самого себя подлинные основания своего поведения, или превращается в обоснование долга на основе апелляции к самому долгу, то есть в простой призыв исполнять долг без грана рациональной аргументации. Именно в этом виде дилемма Причарда была подвергнута анализу в проектном исследовании.

 

Этот анализ показал, что дилемма Причарда в ее первоначальном виде затрагивает не все способы обоснования морали или же относится к ним недостаточно дифференцированно. Можно представить себе такую аргументацию, обосновывающая необходимость принципиального воплощения моральных ценностей, которое не опирается на что-то, настолько чуждое морали, что это требует от морального агента прибегать к самообману. Можно также представить себе, что опора ответа на вопрос «Почему я мне следует быть моральным?», хотя и имеет императивный характер, все же не является тождественной самому моральному долгу. В таком случае рассматриваемая дилемма фиксирует не теоретический тупик, а две неприемлемые крайности, между которыми находится такой способ обращения к человеку, усомнившемуся в необходимости соблюдать моральные принципы, который не может быть сходу отвернут в качестве некорректного. Другими словами, и это ключевой вывод данной части исследования, при правильном ее понимании дилемма Причарда превращается из инструмента критики самого теоретического проекта обоснования морали в первичный критерий отбора приемлемых концепций обоснования. Концепции, способные пройти между крайностями, затем могут рассматриваться в свете других критериев оценки. Ключевым дополнительным критерием является способность концепции продемонстрировать, что обязательное для всякого разумного человека поведение включает в себя содействие благу других людей и общему благу (является честным и альтруистичным).

 

Первой концепцией обоснования морали, подвергнутой анализу на основе этих критериев стала та, которая опирается в качестве посылки для переубеждения морального скептика на общее всем людям стремление к счастью (эвдемонизм). Было установлено, что эвдемонистическое обоснование морали существует в двух основных версиях: 1) опирающейся на античное понимание счастья как эвдемонии и 2) отталкивающейся от новоевропейского понимания счастья и так называемого парадокса гедонизма. Реконструкция первой версии показала, что она опирается на следующий ход рассуждения. На первой ступени имеет место демонстрация того, что счастье, понимаемое как успешная человеческая жизнь, не является сугубо субъективным феноменом, что стать счастливым невозможно на основе любых жизненных установок и любых мотиваций, исключительно за счет приискания эффективных средств для их воплощения. Этим задается необходимость признания объективных ценностей для организации успешного эвдемонистического опыта. На второй ступени присутствует демонстрация того, что объективная составляющая счастья включает в себя честное и альтруистическое поведение. Такое поведение не гарантирует счастья, но без него последнее недостижимо. При этом честное и альтруистичное отношение к другим людям должно быть не спорадическим, а постоянным.

 

Содержание эвдемонистической аргументации, обосновывающей моральный долг, в любой ее версии таково, что скатиться ко второй крайности внутри дилеммы Причарда она не может по определению: обсуждение честного и альтруистичного отношения к другому человеку возникает лишь на втором ее шаге. Тезис о необходимости стремиться к благу другого не является моралистической декларацией. Он выводной, а не тавтологический. Как было установлено в ходе проведенного исследования, основную опасность для эвдемонистической моральной философии представляет вторая крайность – разрушение специфики морального долга в ходе его обоснования. Однако в концепциях, опирающихся на античную традицию, этого не происходит. Для его представителей благо деятеля органично расслаивается на регулирующие и регулируемые проявления, что, в конечном итоге, соответствует разграничению должного и сущего. То, что выступает в качестве долга для повседневно-эмпирического Я, представляет собой постигаемую за счет размышления естественную склонность для Я высшего и подлинного. Основные проблемы этого варианта обоснования морали связаны со вторым критерием оценки такого рода концепций. Он неспособен парировать возражение морального скептика, который готов мириться с безразличием или враждебностью других людей и никогда не негодовать на пренебрежение его интересами с их стороны.

 

Второй концепцией обоснования морали, подвергнутой анализу на основе двух критериев стала та, которая опирается на отождествление счастья с устойчивым и длительным удовольствием и на имеющий глубокие историко-философские корни, но сформулированный в классическом виде лишь в новоевропейской философии парадокс гедонизма. Первым шагом сторонников этой концепции является попытка выяснить универсальные мировоззренческие и деятельно-практические условия получения наиболее интенсивного и устойчивого удовольствия. Среди этих условий обнаруживается следующее. Если стремиться к доставляющим удовольствие объектам и к участию в доставляющих удовольствие практиках не ради них самих, а ради получения удовольствия, то субъективный эффект в виде приятных переживаний не будет максимальным. Причина в том, что наибольшее удовольствие человек получает от обретения чего-то такого, что является наилучшим, причем наилучшим не только в смысле «лучшего средства для удовлетворения желаний», а наилучшим в соответствии с каким-то неизменным, общезначимым, объективным стандартом качества. Отсюда следует, что тот, кто ориентирован на достижение максимального удовольствия заведомо не может его достичь, потому что не придает предметам своего стремления объективной значимости, не считает их достойными того, чтобы к ним стремиться, вне зависимости от преходящих предпочтений. Следующим шагом, как и в первом случае, является придание объективной значимости честному и альтруистичному поведению.

 

В отличие от аристотелианской версии эвдемонизма эвдемонизм, опирающийся на выводы из парадокса гедонизма, не может пройти тест модифицированной дилеммы Причарда. Он оказывается выражающим одну из зафиксированных в ней крайностей. Избранные сторонниками концепции основания являются слишком внешними для морали. Уже в самой формулировке парадокса гедонизма присутствует указание на необходимость забвения агентом логики обоснования обязанностей при совершении моральных поступков. Гедонист осознающий, парадокс гедонизма, неизбежно оказывается внутренне разорванным субъектом. Он не может использовать такое опосредствующее понятие, смягчавшее разорванность субъекта в рамках аристотелианского эвдемонизма, как «добродетель».

 

Этика Л.Н. Толстого представляет собой интересный прецедент теономного, но при этом вполне рационалистического обоснования морали. Его теоретическое преставление о морали отличается глубокой самобытностью и органично сочетает в себе интенции объяснения и обоснования абсолютной приоритетности нравственного закона для всех людей без исключения: первая из них осуществляется Толстым в рамках построения собственной модели «истинной религии», а вторая – посредством создания оригинальной конструкции «разумной веры». Оба концепта находятся в неразрывной связи, которая прослежена в ходе проведенного исследования. В ходе исследования была подвергнута реконструкции толстовская стратегия оправдания человеческого существования через его моральное качество. Ключевым принципом этого оправдания является тождество истины и блага. Это тождество является опорой для преодоления моральным деятелем естественных сомнений в том, что важность нравственных предписаний действительно превосходит значимость и привлекательность всех остальных его жизненных предпочтений. Важную роль в толстовском обосновании морали играет оригинальная трактовка автономии морального субъекта. Она имеет значительный эвристический потенциал для развития современной этической теории.