Институт Философии
Российской Академии Наук




  Основные научные результаты
Главная страница » » Сектор этики » Основные научные результаты

Основные научные результаты

Научный отчет сектора этики Института философии РАН за 2016 год

 

I. Важнейшие научные результаты

  • Феномен универсальности в этике 
    В дискуссии, проведенной по докладу Р.Г. Апресяна о феномене универсальности в морали, были развиты представления о различных его аспектах: как характеристики наиболее общего ценностно-императивного содержания различных моральных форм, противопоставляемой партикулярности обстоятельств и конкретных ситуаций; как особенного качества ценностей, обращенных посредством выражающих их требований к каждому; как особенной способности суждений быть универсализуемыми, т.е. высказываться в предположении, что любой морально вменяемый человек в аналогичных обстоятельствах высказал бы аналогичное суждение. Был сделан вывод о том, что в разных контекстах и в разных интерпретациях универсальность может ассоциироваться с абсолютностью, объективностью, беспристрастностью, даже униформизмом, что, с одной стороны, вытекает из того или другого понимания морали, а с другой – становится условием отношения к морали. Была предпринята попытка к достижению большей терминологической точности в дискурсе универсальности и в более строгом определении границ понятий, используемых для отображения спектра значений проблемы универсальности. Их точная предметная фокусировка и концептуальная, в рамках этики (т.е. в соответствии с определенным пониманием морали) контекстуализация непременны, поскольку без соотнесения с понятием морали понятие универсальности не может обрести содержательно определенный вид. Как неоднородна мораль в своих проявлениях, так неоднородна и универсальность, по-разному проявляющаяся в разных сферах морали; в различных коннотациях универсальности отражается реальная разнородность и множественность самого этого феномена. Полученные результаты могут способствовать актуализирующему переосмыслению проблематики универсальности и ее специальному освоению в перспективных исследованиях и в преподавании этики (Артемьева О.В., Максимов Л.В., Прокофьев А.В., Троицкий К.Е. и др. Выступления на «Круглом столе»: «Феномен универсальности в этике» // Этическая мысль. 2016. № 1. С. 144–173).
  • Развитие ранне-нововременной моральной философии. Понятия, проблемы, оппозиции 
    Анализ эволюции некоторых понятий (morality, morals, obligation, law, moral sense, benevolence, sympathy) в нововременной моральной философии (на материале сочинений Гроция, Локка, Шафтсбери, Хатчесона, Юма, др.) позволил сделать следующие выводы: 1) «отсутствие» в контекстах термина «мораль» ранне-нововременных (ХVI–ХVIII вв.) философских текстов ожидаемого благодаря современному дискурсивному опыту идейного содержания не должно давать повод для обобщений, в соответствии с которыми морально-философская мысль этого времени не ведает этого идейного содержания или «на созрела» до его осмысления; 2) содержание, прочно ассоциируемое со второй половины ХIХ в. с понятием «мораль» – а) дифференцированность природного и культурного, социального/нормативного вообще и спицифически морального, нормативно-регулятивного и индивидуально-ответственного, б) независимость (автономия) морального субъекта (мотивов, решений, действий), в) самоценность определенного ценностно-императивного содержания и т.д. – исторически вырабатывается на разных мылительных площадках, по поводу разных проблем, получая различное терминологическое обрамление (Апресян Р.Г. «The Appearance of a Philosophical Concept of Morality in Modern Moral Philosophy». – Доклад на немецко-российском проектном семинаре «Early Modern Moral Philosophy: Sense and Vectors of Transformation» («Моральная философия раннего нового времени: смысл и направления трансформации»), Библиотека Герцога Августа, Вольфенбюттель, Германия (08–09.11.2016); «The Construction of “Morality” in Modern Philosophy». – Доклад на научном семинаре Института перспективных исследований – Lichtenberg-Kolleg Гёттингенского университета (Германия, 14.12.2016).
  • Золотое правило нравственности 
    Предложена новая интерпретация нормативного содержания золотого правила как формулы индивидуально-ответственного поведения личности, согласно которой взаимность отношений является выражением и продолжением автономии воли (Гусейнов А.А. Взаимность или автономия воли? // Предисловие к книге: Уолтз Дж. Золотое правило / Общ. ред. и предисл. А.А. Гусейнова, пер. и доп. примечания О.В. Артемьевой. М., 2016. С. 3–26; Он же. Автономная этика взаимности // Этика П.А Кропоткина и проблемы соотношения нравственности и права: сборник научных трудов по материалам межрегиональной научной конференции 25–26, 30 сентября 2015 г. / Отв. ред. В.М. Артемов. М., 2016. С. 11–17). 
  • Понятие добродетельного поступка в этике Аристотеля 
    В результате анализа текстов и идей Аристотеля показано, что фундаментальными для понимания его этики, а также специфики философии как этики, являются понятия субъекта морали и поступка. Величавый Аристотеля  – есть образ человека, стремящегося к превосходству в поступке в качестве активного начала и презирающий все, что препятствует его бытию самим собой. Аристотелевская этика образует единство с его метафизикой через понятия άρχή, δύναμις -ἕξις и ἐνέργεια-πρᾶξις, что подтверждает идею об изначальном единстве этики и первой философии (Зубец О.П. Что презирает и что превосходит добродетельный человек // Этическая мысль. Т. 16. № 2. C. 34–50; Она же. Величавый Аристотеля: странный текст и великая идея // Анатомия философии: как работает текст / Сост. и отв. ред. Ю.В. Синеокая. М., 2016. С. 189–222).
  • Моральная ответственность 
    Философское осмысление соучастия права в трагических событиях XX века и использования моральной риторики в современном российском законодательстве актуализирует теоретическое разведение морали и права, в первую очередь – разведение понятий моральной и правовой ответственности. Моральная ответственность задает бытие субъектом и не определяется эмпирическими обстоятельствами поступка (Зубец О.П. Моральная ответственность: очищение от правовых смыслов // Этика П.А Кропоткина и проблемы соотношения нравственности и права: сборник научных трудов по материалам межрегиональной научной конференции 25-26, 30 сентября 2015 г. / отв. ред. В.М. Артемов. М., 2016. С. 68–74).
  • Святоотеческие тексты в аргументации православного нравственного богословия XVII в.
    Изучение форм присутствия богословского наследия Августина в православной книжности XVII в. показал, что обращения к сочинениям епископа Иппонского носило скорее случайный характер, основными источниками цитат из его трудов выступали «Римский катехизис», «Сумма теологии» Фомы Аквинского и сочинения католических богословов. Зафиксировано принципиальное отличие в отношении богословского авторитета Августина в книжности Киевской митрополии и России: в то время как киевские авторы безоговорочно причисляли наследие Августина к корпусу святоотеческой литературы, московские авторы (Евфимий Чудовский) относились к авторитету епископа Иппонского весьма настороженно (Корзо М.А. Блаженный Августин в религиозной книжности Киевской митрополии конца XVI – XVII вв. // Блаженный Августин и августинизм в западной и восточной традициях. М., 2016. С. 176–192).
  • Анализ православных памятников к. XVI–XVII вв. (издания Виленского православного братства, катехизисы Лаврентия Зизания, Симеона Полоцкого, Петра Могилы) показал, что только книжники Киевской митрополии признавали в качестве аутентичного Апостольский символ веры, бывший основой для изложения вероучения в католической и протестантских Церквях. В московской традиции (Евфимий Чудовский) исповедание приписывалось еретику Маркеллу и отрицалось его использование в катехетической и литургической практиках. Совершенно иной статус имело исповедание, приписываемое Афанасию Александрийскому: как в книжности Киевской митрополии, так и России оно использовалось преимущественно в полемических целях (первоначально в полемике с антитринитариями, впоследствии – со старообрядцами) (Корзо М.А. Апостольский символ веры и исповедание Афанасия в православной книжности Киевской митрополии и России (XVI–XVII вв.) // Вестник ПСТГУ. Серия II: «История. История РПЦ». 2016. № 1(68). С. 20–31).
  • Мораль как предмет аналитической этики
    Осуществлен критический анализ нескольких характерных для этических исследований стереотипов, т.е. упрощенных или ошибочных (и вместе с тем весьма устойчивых) идей и подходов к пониманию природы и функций морали. Стереотипы тормозят развитие этической теории, поэтому устранение их было и остается актуальной задачей аналитической этики как методологической дисциплины (Максимов Л.В. О некоторых стереотипах теоретической этики // Этическая мысль. 2016. Т. 16. № 2. С. 20–33).
  • Исследована двойственная структура гуманитарных дисциплин, в том числе этики: наряду с гуманитарными науками, которые описывают и объясняют реалии человеческого бытия, это еще и ценностно-нормативные учения, выдвигающие и рационально обосновывающие жизненные установки людей. Показана ошибочность трактовки гуманитарных дисциплин в целом как только «наук», без учета некогнитивных элементов в их структуре. Эта трактовка составляет, в частности, методологическую основу нравственного воспитания в духе устаревшей и малоэффективной «просветительской» установки, согласно которой моральные ценности транслируются в виде «знаний» о добре, долге и пр. (Максимов Л.В. Знание и ценности в структуре гуманитарных дисциплин // Философия и культура. 2016. № 11. C. 1498–1505).
  • Коммуникативная интерпретация этики Аристотеля
    Осуществлен анализа употребления термина «philia» в этике Аристотеля. Анализ был основан на том факте, что всех текстах Этик понятие «philia» с любым содержанием употребляется для описания процесса общения. За отправную точку анализа была взята связь понятия «philia» c более ясно и последовательно раскрытыми понятиями практической философии Стагирита – «homilia» и «koinonia» (вербальное и невербальное общение/взаимодействие). Через рассмотрение различных характеристик типов общения были выделены основные значения «philia» и обосновано различение трех понятий «philia» (Платонов Р.С. Многозначность термина «φιλία» в этике Аристотеля // Вестник Московского университета. Серия 7. Философия. 2016. № 2. С. 26–43).
  • Общественная мораль: смысл концепта, базовые категории, практические экспликации
    Продемонстрирована связь между нормативным содержанием нравственного учения Л.Н.Толстого и стремлением к достижению нравственной самодостаточности. Выдвинута общетеоретическая гипотеза о том, что формирование нормативных программ на основе этого стремления включает следующие шаги: отделение морального качества поступков от их последствий, отождествление нормативного ядра морали с запретами, выдвижение принципов, запрещающих конкретные легко идентифицируемые действия, выделение ограниченного и подчиненного места для императивов помощи и заботы. В философских произведениях Толстого можно зафиксировать все эти шаги, формирующие этику ненасилия и христианский анархизм мыслителя. Христианское жизнепонимание совмещает строжайшее соблюдение принципа непротивления с неучастием в деятельности государственных институтов и в этой связи, по мнению Толстого, позволяет его обладателю ставить перед собой достижимые и несомненные цели. Однако, несмотря на то, что Толстой считал стремление к самодостаточности прямым следствием разумности человека, существуют серьезные основания для ограничения этого стремления признанием неизбежности нравственного риска. Если мораль в целом ориентирована на благо другого человека, то в центре внимания морального субъекта и должно находиться именно это благо, а не собственная нравственная чистота. Даже нравственные запреты служат именно для того, чтобы защитить другого человека от вредящих действий, и значит эта защита выше по своей значимости, чем само по себе исполнение запрета (Прокофьев А.В. Самодостаточность и риск в морали (о некоторых истоках нравственного учения Л.Н.Толстого) // Известия Тульского государственного университета. Гуманитарные науки. 2016. Вып. 2. С. 172–179; Он же. Нравственное учение Льва Толстого и проблема нравственного риска // Духовно-нравственные идеи творческого наследия Л.Н. Толстого в современном образовательном пространстве: материалы I (XII) Всероссийских Толстовских педагогических чтений (8 апреля 2016 года) / Под науч. ред. Н.В. Брызжевой. Тула, 2016. 137–145). 
  • Теория естественного права как тип этического учения
    Рассмотрена логическая структура философского понятия «естественное право» и её развитие в истории доновоевропейской моральной философии. Проанализирована противоречивость этого понятия, впервые зафиксированная в так называемой «дискуссии physis – nomos» в древнегреческой философии. Продемонстрирована роль этого противоречия в развитии теории естественного права и выделены две линии развития теории естественного права, соответствующие двум сторонам этого противоречия: теория человеческой природы (разумной и социальной) с одной стороны, и теория естественной нормативности (субъекта, объекта и инстанций императивности естественного закона), с другой (Сочилин А.А. Понятие естественного права и его развитие в истории моральной философии // Актуальные проблемы российского права. В печати).
  • Продемонстрирована нерелевантность современной дихотомии морали и права для ранненовоевропейской моральной философии. На примере философии Ф. Суареса проиллюстрировано единство этического ракурса жизни человека и иерархия нормативных инстанций, описывающая весь спектр рационально обоснованных вменений, существовавшая в ранненовоевропейской моральной философии  (Сочилин А.А. Коннотации морали и права в европейской философии раннего Нового времени (на примере философии Франсиско Суареса) // Этика П.А Кропоткина и проблемы соотношения нравственности и права: сборник научных трудов по материалам межрегиональной научной конференции 25–26, 30 сентября 2015 г. / Отв. ред. В.М. Артемов. М., 2016. С. 130–135).
  • Абсолютность запретов на ложь и насилие и дискуссия вокруг них
    Проанализирована допустимость права на ложь в контексте споров о значении и актуальности наследия Канта в области моральной философии. В первом разделе статьи представлена попытка продемонстрировать две пары оппозиций, которые просматриваются при обсуждении эссе Канта. Они состоят из двух формальных и двух содержательных подходов. Во втором разделе исследуется место понятий насилия и лжи в работах Канта, а также их связь и отличие запретов на их применение. Наконец, в третьем разделе запрет на ложь рассматривается как важное и необходимое условие для установления «вечного мира» (Троицкий К.Е. Запрет на ложь как условие вечного мира // Этическая мысль. 2016. Т. 1. С. 77–92). 
  • Этические идеи Макса Вебера
    Проанализированы особенности понимания Вебером места национальной идеи в государственной политике. Было установлено, что в трудах Вебера идея нации рассматривается как основа внутриполитического согласия и находит выражение в стремлении выразить себя в национальном государстве, отделить себя институционально от других наций.  Вопрос о том одобрил ли бы сам Вебер надвигавшийся национал-социализм или нет, лишь намечен. Однако было продемонстрировано, что, несмотря на указания необходимости наличия в политике ярких, харизматических вождей, против такого предположения говорит решительное дистанцирование Вебера от социал-дарвинизма, антисемитизма и национал-шовинизма (Троицкий К.Е. Этические идеи Макса Вебера. М.: ИФ РАН, 2016; Он же. Нация и национальное государство в представлениях М. Вебера // Социологические исследования. 2016. № 8. С. 106–116). 


Полный отчет >>

 


 

Архив отчетов:

2016  >>

2015  >>  

2014  >>

2013  >>

2012  >>

2011  >>

2010  >>

2009  >>

2008  >>

2007  >>

2006  >>