Институт Философии
Российской Академии Наук




  Основные научные результаты
Главная страница » » Сектор этики » Основные научные результаты

Основные научные результаты

Научный отчет сектора этики Института философии РАН за 2018 год

 

I. Важнейшие научные результаты

Приоритетное исследовательское направление 2018 года

  • Феномен морали. Позитивно-теоретический и критический анализ природы морали, ее аспектов, элементов и форм  
    В ходе исследования осуществлен комплексный анализ феномена моральной императивности как механизма воздействия моральных ценностей и ценностных представлений на суждения и поступки людей. В основе исследования – понимание морали как системы ценностей и рассмотрение императивности как «вторичной» характеристики морали, посредством которой реализуется ее ценностное содержание. Такое понимание морали обусловило полемичный характер исследования по отношению к пространной традиции в моральной философии, согласно которой именно в императивности, причем выраженной в форме требований, проявляется специфика морали. Аналитическая критика императивизма в этике позволила по-новому раскрыть проблемы моральной регуляции и субъекта моральной императивности и развернуто представить природу действенности моральных требований, их формирование и способы обоснования, характер их авторитета. Специальному критическому разбору были подвергнуты различные попытки обоснования значимости и непреложности моральных требований и лежащих в их основе ценностей, способы обоснования морального требования субъектом, в качестве которого может выступать как тот, кто предъявляет требование другому (другим), так и тот, кто, осознавая требование, признает его в качестве внутреннего долженствования. Проведенная в ходе исследования критическая работа направлена на повышение рефлексивной стройности сложившегося русскоязычного морально-философского дискурса и преодоление в нем теоретических инерций.
    Результаты отражены в коллективной монографии Апресян Р.Г., Артемьева О.В., Прокофьев А.В. Феномен моральной императивности. Критические очерки. М.: ИФ РАН, 2018. 196 с.

Индивидуальные исследования 

  • Игровой элемент в социальной коммуникации 
    Й. Хёйзинга, исходя из своей концепции игры, показал, что игровое начало (элемент) не только присутствует в разных видах социокультурной деятельности, но составляет сердцевину культуры; культура начинается с игры и несет игровое начало во всех своих проявлениях. Введя понятие игрового начала, Хёйзинга рассматривал этот феномен как результат обнаружения характеристик игры в иных, формально неигровых видах деятельности, и считал, что это дает ему основание рассматривать культуру как игру. В результате исследования было показано, что последовательное развитие этого утверждения ведет к размыванию имеющихся существенных различий между игрой и тем, что игрой не является, даже содержа в себе некие элементы игры. На основе критического переосмысления концепции игры Хёйзинги и семантического анализа под этим углом зрения работ Лукаса ван Лейдена сделан вывод о необходимости спецификации нормативной функции игры в культуре с учетом дифференцированности видов игры (таких, например, как игра-воображения, игра-представление, игра-состязание, игра-церемония, игра-испытание, игра-тренинг), а также различения игры как социокультурного феномена, с одной стороны, и социокультурных феноменов, содержащих игровой элемент, с другой (Апресян Р.Г. Лукас ван Лейден, Хейзинга и пространство игры // Этич. мысль / Ethical Thought. 2018. № 2. С. 116–128 ; Он же. Игровой элемент в социальной коммуникации // Вестник Кыргызско-Российского Славянского университета. 2018. Т. 18. № 10. С. 32–36).

  • Нормативный нравственный абсолютизм
    На основе исследования морального учения Л.Н. Толстого были продемонстрированы особенности его абсолютизма, который можно обозначить как нормативный абсолютизм в отличие от теоретического абсолютизма. Было показано, что если последний сосредоточен на осмыслении морали как таковой (ее смысла, назначения, особенностей функционирования и т.д.) и на анализе ее существенных характеристик, нормативный абсолютизм сосредоточен на формулировании системы конкретных безусловных правил, которыми в своих решениях и поступках должен руководствоваться любой человек. Своеобразие нормативного абсолютизма Толстого проявляется в акценте на перфекционизме и запретительном характере моральных правил. Содержательно нормативный абсолютизм Толстого определен законом непротивления, который трактуется как закон прямого действия, не допускающий никаких исключений (Артемьева О.В. Нравственный абсолютизм Льва Николаевича Толстого // Вестник ПНИПУ. Культура. История. Философия. Право. 2018. № 3. С. 37–46).

  • Мораль и право
    Проанализированы изменения в характере взаимодействия морали и права в условиях становления правового государства. Показано, что они развиваются в направлении автономных нормативных систем, которые находятся в ассиметричных отношениях. Основная линия разграничения между ними определяется тем, что мораль выражает внутренний (исходный, субъектный), а право – внешний (объективированный) аспекты деятельности индивидов, их ответственного существования в обществе (Гусейнов А.А. Мораль и право: линия разграничения // Lex Russica. 2018. № 8(41). С. 7–22).

  • Этика как практическая философия
    Рассмотрена предметность этики как практической философии в ее историческом становлении, основном теоретическом содержании, соотношении с другими аспектами философии и важнейших нормативных следствиях. Своеобразие авторского подхода состоит в понимании самой философии как своеобразного этического проекта, в рамках которого мораль выступает как один из пределов рациональности, получающего адекватное выражение в негативных поступках (Гусейнов А.А. Проблемы философской этики = Problems of Ethics / Transl. by Baichun Zhang. Beijing: Standard Publications, 2018. 214 p.).

  • Поступок как философско-этическое понятие
    В процессе критики понимания связи аристотелевской этики с метафизикой через выявление метафизических оснований этики, что неизбежно низводит ее до некоего следствия, вывода из метафизики, показано, что не только единство важнейших понятий метафизики и этики Аристотеля, но, в первую очередь, предельность понятия поступка как актуальной действительности, единого и единственного бытия человека как самого себя указывает на развитие этики как первой философии. Обращение к философской близости Маркса и Аристотеля, о которой однозначно свидетельствует анализ текстов, привело к пониманию позитивного содержания этических взглядов Маркса. Подлинное бытие человека оба мыслителя связывают с деятельностью. Коммунистический идеал перехода ποίησις в πρᾶξις через преодоление отчуждения, означает, в сущности, превращение всего человеческого пространства в пространство поступка, свободного общения, то есть полис. Маркс и Аристотель близки и в философской оптике: они воспроизводят взгляд деятеля как самопорождающего существа – это направление взгляда лежит в основе философичности аристотелевской этики, противостоящей мнению, и критического характера марксовой мысли (Зубец О.П. Не метафизические основания этики, но этика как первая философия // Этич. мысль / Ethical Thought. 2018. Т. 18. № 1. С. 78–83; Она же. Концептуальная близость с Аристотелем как ключ к этическому замыслу Маркса // Вестник ПНИПУ. Культура. История. Философия. Право. 2018. № 3. С. 16–27).

  • Нравственное богословие XVI–XVII вв.: конфессиональная специфика
    На примере сочинений по нравственному богословию иезуита Франсиско де Толедо (1534–1596) было изучено влияние испанской схоластики на становление и содержательную эволюцию православных и униатских пособий по подготовке к таинству исповеди XVII в. («Наука о седми тайнахъ церковных» в составе виленского «Требника» 1617/18 гг. и «Мир с Богом человеку». Киев, 1669). Было установлено, что и униаты, и православные могли опираться на одни и те же католические тексты, которые служили для них общим источником богословского знания и что обе конфессии решали схожую проблему: выработка своего богословского языка и понятийного аппарата. Несмотря на острые конфессиональные противоречия, на протяжении XVII в. заметно обращение и киевских, и московских православных авторов к богословским построениям католиков и униатов (Корзо М.А. Об испанских влияниях на религиозную литературу униатов и православных в Речи Посполитой XVII в.: постановка проблемы // Вестник ПСТГУ. Серия II «История. История Русской Православной Церкви». 2018. Вып. 84. С. 35–47; Она же. Православное нравственное богословие XVII в. и его специфика: «Мир с Богом человеку» (Киев, 1669) // Этич. мысль / Ethical Thought. 2018. Т. 18. № 2. С. 56–71).

  • Мораль как предмет аналитической этики
    Рассмотрена эволюция аналитической философской мысли, в основном освободившейся от неопозитивистской доктрины лингвоцентризма и превратившейся в универсальный аналитический стиль, совместимый с самыми разными методологическими и мировоззренческими позициями в философии морали. Проведена дифференциация современной аналитической этики, воплощающей аналитический стиль в чистом виде, и метаэтики, сохранившей заметные элементы упомянутой лингвоцентристской доктрины. Такое разделение двух (ранее отождествляемых) дисциплин облегчает возможность принятия аналитического стиля теми школами этической мысли, которые возникли и развивались в традициях классической этики. Показано, что интенция морального долженствования, понятого как «чувство долга» (т.е. как эмотивно-побудительный феномен психики) в принципе не подлежит рациональному обоснованию. Это обстоятельство является главной причиной безуспешности многочисленных попыток философов и моралистов построить «нормативную теорию», доказывающую необходимость принятия и соблюдения норм морали. Показано, что идея универсальности морали необходимо предполагает признание единственности ее основополагающих принципов, устойчиво сохраняющих свою идентичность в разных культурах и в разные эпохи. Отстаивается позиция натуралистического монизма, выявляющего единые основы морали в непосредственно данном многообразии ее норм, в отличие от монизма метафизического, усматривающего единство морали лишь в ином (умопостигаемом) мироизмерении (Максимов Л.В. Об аналитическом стиле в этике // Этич. мысль / Ethical Thought. 2018. Т. 18. № 1. С. 5–17; Он же. Моральный долг: проблема обоснования // Философская мысль. 2018. № 12. С. 35–45; Он же. Универсальность морали как ее единственность // Мораль и универсальность. Вып. I / Под ред. Р.Г. Апресяна. М.: Гуманитарий, 2018. С. 106–126).

  • Античная этика: ключевые проблемы, методология исследования
    Посредством анализа историко-философской методологии исследования античных этических учений определен оптимальный метод такого исследования. Метод представляет собой метапонятийный текстологический концептуальный анализ, он осуществляется посредством: (1) разбора употребления слова в тексте через оппозиции и дифференциации смысловых отличий, (2) выявления общего смыслового ядра у различных понятий, (3) фиксации смыслового ядра в понятиях метаязыка исследования, (4) установления с помощью метапонятий концептуальной структуры текста. В результате метапонятийного текстологического концептуального анализа работ Платона и Аристотеля установлено: (1) концепция энергийного бытия человека в философии Аристотеля позволяет рассматривать связь метафизики и этики комплексно, посредством развернутого описания природы человека, когда понятие «энергия» выражает и онтологический статус человека, и его добродетельный поступок как самоценный; (2) связь этики и практики социального регулирования в философии Платона и Аристотеля определяется целью достижения единства общества. Платон с этой целью разрабатывает концепцию «словесной лжи» как способа формирования максимально единого и регулируемого мировоззрения граждан полиса, проводит моральное оправдание лжи. Аристотель разрабатывает концепцию умеренного единства осуществляемого через общение, для чего проводит моральное оправдание равенства субъектов коммуникации (Платонов Р.С. Проблема метода в историко-философском исследовании // Идеи и идеалы. 2018. № 4. Т. 1. С. 191–211; Он же. Связь метафизики и этики в философии Аристотеля: понятие «энергия» // Этич. мысль / Ethical Thought. 2018. Т. 18. № 1. С. 95–99; Он же. Социокультурный аспект этики Платона в диалоге «Государство» // Философская мысль. 2018. № 12. С.18–34; Он же. Коммуникативное единство полиса Аристотеля  // Полилог. 2018. Т. 2. № 3).
  • Моральные критерии принятия общественно значимых решений
    Предложен набор этических принципов, которые регулируют процесс принятия решений, влияющих на обеспечение общества и отдельных его членов экологическими благами. Центральным принципом является принцип увеличения суммированной выгоды (применительно к экологическим благам он требует использовать специальные
    методы выявления их экономической стоимости, в числе которых – предположительная, или условная, оценка). Широкая распространенность адаптированных предпочтений и экологической нечувствительности заставляет дополнить принцип увеличения суммированной выгоды принципом улучшения качества жизни населения. Необходимость принимать решения в условиях неопределенности их последствий и невосполнимости значительной части сопряженных с ними потерь заставляет ввести третий принцип – принцип предосторожности (Прокофьев А.В. Проблема предосторожности: нормативный контекст, истоки актуальности, альтернативные решения // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Философия. 2018. Т. 22. № 3. С. 291–300).

  • Проблема метафизического обоснования морали
    Рассмотрен вопрос о том, может ли метафизика стать основой моральной философии в современных условиях. Показано, что истоком эмансипации моральной философии от метафизики выступает новоевропейское обоснование морали на фундаменте проблемы метафизики (И. Кант). Как следствие, задача метафизического обоснования моральной философии представлена как задача обращения к античным началам философии, в частности к основополагающей для античности идее целостности бытия (Скоморохов А.В. Метафизика как основа моральной философии: состояние и возможности // Этич. мысль / Ethical Thought. 2018. Т. 18. № 1. С. 124–129).

  • Этика миграции
    Проведен критический анализ основных аргументов в пользу моральной обоснованности права государства на осуществление миграционного контроля. Посредством метода аналогий и предположений о возможных  последствиях «открытых границ» продемонстрировано, что исходным основанием любой попытки морально обосновать суверенный миграционный контроль служит деление людей на «своих» и «чужих», которое не выдерживает философской критики, а также не соответствует основным интуициям о морали. Сделан вывод о том, что признание морального права государства на миграционный контроль противоречит принципам гуманизма, толерантности и моральной ценности каждого человека (Троицкий К.Е. В поисках этики миграции. Дискуссия о государственных границах: основные теоретические позиции и аргументы // Этич. мысль / Ethical Thought. 2018. Т. 18. № 1. С. 130–145).

  • Этическое значение прощения и ненасилия
    Представлен критический обзор оценок некоторых советских авторов и представителей русской эмиграции первой половины ХХ в., данных ими учению о непротивлении злу насилием; описаны некоторые эпизоды из истории судьбы философско-религиозного творческого наследия Л.Н. Толстого и толстовского движения в России в первые годы после захвата власти большевиками. Цензура, направленная на философские произведения Толстого при новой власти, а также репрессии сторонников его учения стали проявлением имморализма, заключающегося в идеологии большевизма, в которой важное место отводилось насилию. При различии политических и ценностных позиций идеологов большевиков и представителей белой эмиграции их формальная критика учения о непротивлении злу насилием в ряде моментов совпадала. Учение Толстого обеими сторонами обычно рассматривалось как маловразумительное, наивное, трусливое, эгоистичное и вредное. Толстой объявлялся гениальным художником, но слабым мыслителем. Его этические идеи расценивались как провокационные и опасные для политических устремлений обоих противоборствующих лагерей, будь это Советская Россия большевиков, либо Новая Россия белой эмиграции. Имея возможность оглянуться на трагическую историю России XX в., можно с уверенностью сказать, что утопистами, еще и пошедшими на компромисс с массовым насилием, были большевики и белогвардейцы, тогда как единственную, а главное моральную альтернативу, позволявшую прекратить конфликт, несло в себе учение о непротивлении злу насилием Толстого, не утратившее свое значение и в XXI в. (Троицкий К.Е. Полемика вокруг учения Л. Н. Толстого о непротивлении злу насилием в первое десятилетие после 1917 года // Гуманитар. ведомости ТГПУ им. Л.Н. Толстого. 2018. Вып. 3(27). Т. 1. С. 95–114).
.

Полный отчет >>

 


 

Архив отчетов:

2017  >>

2016  >>

2015  >>  

2014  >>

2013  >>

2012  >>

2011  >>

2010  >>

2009  >>

2008  >>

2007  >>

2006  >>