Институт Философии
Российской Академии Наук




  Основные научные результаты
Главная страница » » Сектор этики » Основные научные результаты

Основные научные результаты

Научный отчет сектора этики Института философии РАН за 2017 год

 

I. Важнейшие научные результаты

  • Приоритетное исследовательское направление 2017 года

    • Систематизация этического знания в исследованиях и преподавании этики  
      В ходе пролонгированного очно-заочного обсуждения проблем систематизации этического знания в исследованиях и преподавании этики (в котором приняло участие 17 ученых из России, Беларуси и Украины) были представлены различные подходы к систематизации этики. Обсуждение продемонстрировало широкий спектр представленных в региональном этическом дискурсе теоретических позиций, методологических и образовательно-методических установок. Оно показало, что проблема систематизации этического знания релевантна прежде всего задачам преподавания этики, а ее актуальность для теоретических этических исследований и этико-прикладных разработок незначительна.
      Результаты отражены в материалах круглого стола «Современная этика – опыты систематизации: теоретические установки, методы, схемы» (Этическая мысль. 2017. Т. 17. № 2. С. 5–45).

    Индивидуальные исследования 

    • Идея свободы в русской интеллектуальной истории 
      Идея свободы, как она предстает в русской интеллектуальной истории и общественной практике, нередко трактуется в русле, заданном Г.П. Федотовым, в котором получили разработку значения концепта «свобода», выявленные В.И. Далем. Русское чувство и понимание свободы сводится таким образом к воле как устремленности к независимости, раскрепощенности, неподотчетности, в конечном счете к своеволию и произволу, причем в крайних своих проявлениях. Не всегда уделяется внимание тому, что Федотов ассоциирует такое понимание свободы, возможно, с доминирующей, но все же не единственной тенденцией в русской традиции, а именно, укорененной в наследии Московского царства ХVI в. (царская тирания, бесправие дворянства, закрепощенность крестьян). Наряду с этой тенденцией Федотов отмечает и европейское культурное влияние, как-то сказавшееся и на понимании свободы, хотя эта сторона русского культурно-исторического опыта не получила у него достаточного прояснения. Вместе с тем, Федотов указывает на разность исторического опыта, соответствующего различию бытовой и гражданской свободы. В сопоставлении с Федотовым заслуживает внимания анализ свободы Б.П. Вышеславцевым, который, переосмысливая традиционную для философии дилемму негативной и позитивной свободы, подчеркивал потенциальный положительный смысл и в опыте негативной свободы, несводимой к тому, что усматривал Федотов в русской идее воли. Принимая во внимание содержание социокультурного опыта, соответствующего негативной и позитивной свободе, следует признать, что ни одно общество не способно выжить без коммуникативных и социальных практик, предполагаемых позитивной свободой. В конкретных социально-культурных системах эти практики не всегда ассоциируются с термином «свобода»; но они выражаются в идеях, которые так или иначе сопряжены в философии с идеей свободы. Эта сопряженность идеи свободы с другими фундаментальными моральными и, шире, культурными концептами в разных формах отражена и в русской философской мысли, что можно видеть на примере В.С. Соловьева, И.А. Ильина и Н.А. Бердяева (Апресян Р.Г. Свобода: опыты осмысления и переживания // Этическая мысль. 2017. Т. 17. № 1. С. 56–69).
    • Формирование понятия “мораль”
      Проанализирована одна из тенденций в современной этико-философской мысли, которая не выводит мораль из трансцендентной сферы, а всецело укореняет ее в реальности человеческого опыта. Выявлены особенности данного понимания морали: за точку отсчета здесь принимаются люди в их отношениях друг к другу, а не автономный, изолированный от других индивид; мораль ориентирует на Другого (других), на утверждение и поддержание человеческих отношений, основанных на взаимном согласии; в качестве критерия правильного и неправильного здесь рассматриваются поступки и их последствия, а не сохранение чистоты моральной самости. В свете данного понимания переосмысливается значение безусловных моральных запретов и особое значение придается не столько общим моральным нормам и принципам, сколько способности суждения. Сделан вывод о том, что мораль в рамках рассматриваемой тенденции представлена как ответ на специфическую ситуацию человека в мире, которая характеризуется прежде всего многоуровневой взаимозависимостью людей. Это попытка представить мораль адекватной значимым особенностям человеческого существования (Артемьева О.В. Мораль без метафизики // Мораль в современном мире и проблемы российской этики / Под ред. Б.И. Пружинина. М., 2017. С. 108–115).
    • Понятие добродетельного поступка в этике Аристотеля 
      В результате анализа текстов и идей Аристотеля показано, что его понятие προαίρεσις означает сознательный выбор самодостаточного поступания, он не имеет формы знания и дан лишь в актуальной действительности поступка. Ни суждение о правильности некоторого действия, ни чувственное влечение к некоторой цели недостаточны для поступка: между ними и поступком Аристотель помещает προαίρεσις как точку перехода от человеческих действий «ради чего-то другого» к поступку, совершаемому сознательно выбирающим «ради самого поступка». Сделан теоретический вывод, что образ Величавого является воплощением идеи морального субъекта. На основе анализа понятий πρᾶξις, ἀρχή, ἐνέργεια, δύναμις показано смысловое единство аристотелевской метафизики и этики и реконструирована идея человеческого бытия как бытия в поступке в качестве его начала, что и составляет содержание понятия морального субъекта (Зубец О.П. What Does the Virtuous Person Despise and to What Is He Superior? // Russian Studies in Philosophy. 2016. Vol. 54. No. 6. P. 501–518; Она же. Μεγαλόψυχος Аристотеля и понятие морального субъекта // Аристотелевское наследие как конституирующий элемент европейской рациональности. Материалы Московской международной конференции по Аристотелю. Институт философии РАН, 17–19 октября 2016 г. / Под общ. ред. В.В. Петрова. М., 2017. С. 61–75; Она же. Сознательный выбор и решение о поступке: προαίρεσις // Этическая мысль. 2017. Т. 17. № 2. С. 59–72).
    • Философская природа этики 
      Описано и проанализировано теоретическое размежевание в современной российской этике, которое определено как противостояние философской этики и моралеведения. Рассмотрен философский характер таких этических понятий как поступок, субъект, мораль, показана их тесная связь с метафизическими понятиями. Обоснована важность преподавания философии как этически ориентированного способа существования в мире (Зубец О.П. [Выступление на круглом столе] Мораль в современном мире и проблемы российской этики // Вопросы философии. 2017. № 10. С. 5–46; Она же. Этика: философия или моралеведение? // Мораль в современном мире и проблемы российской этики / Под ред. Б.И. Пружинина. М.: , 2017. С. 63–81; Она же. [Выступление на круглом столе] Современная этика – опыты систематизации: теоретические установки, методы, схемы // Этическая мысль. 2017. Т. 17. № 2. С. 17–19).
    • Святоотеческие тексты в аргументации православного нравственного богословия XVII в.
      Изучение того, как использовались святоотеческие тексты в качестве аргументов в нравоучительных построениях православных богословов XVII в. (в составе литургических памятников («Полууставы», Вильно 1630–40-е гг.) и отдельных сочинений по нравственному богословию («Наука о тайне Св. Покаяния». Киев, 1671; рукописный компендиум Евфимия Чудовского «Книга о тайнах седми», кон. XVII в.)) позволило зафиксировать принципиальное отличие в отношении богословского авторитета ряда западных раннехристианских авторов (Августин, Иероним, др.) в книжной продукции Киевской митрополии и России. Были выявлены две усиливающиеся на протяжении XVII в. тенденции: заимствовать аргументы из текстов латинской традиции нравственного богословия, что выразилось в том числе в практике подтверждать высказывания греческих богословов цитатами из католических авторов, а также тенденция все чаще апеллировать к здравому смыслу для обоснования отдельных нравственных требований (Корзо М.А. История одного текста. Поучение об исповеди в составе виленских Полууставов XVII в. // Studi Slavistici. 2016. T. XIII. C. 43–57; Она же. Православные пособия о подготовке к исповеди XVII в. и их источники: «Наука о тайне Св. Покаяния» (Киев, 1671) // Вестник ПСТГУ. Серия II: История. История Русской Православной Церкви. 2017. Вып. 78. С. 9–21; Она же. Как Евфимий Чудовский перевел испанского иезуита Франциско Толедо // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2017. № 3 (69). С. 57–58).
    • Мораль как предмет аналитической этики
      Анализ ключевых терминов и понятий, которыми оперируют «теории справедливости», показал, что значительные расхождения и споры между теоретиками обусловлены не только различиями в принятых ими мировоззренческих и методологических принципах, но также неточной терминологией и смешением разных смысловых контекстов в ходе рассуждений (типичные примеры – когнитивистская редукция ценностных суждений к познавательным, неправомерно расширительная трактовка понятий «мораль», «справедливость» и др.). Устранение такого рода ошибок само по себе не ведет к единомыслию в теории, однако способствует уточнению предмета споров и сближению теоретических позиций оппонентов. (Максимов Л.В. К понятию справедливости: аналитические заметки // Этическая мысль. 2017. Т. 17. № 2. С. 46–58; Он же. Когнитивная наука: новая жизнь старых парадигм // Философская мысль. 2017. № 11. С. 11–24).
    • Общественная мораль: смысл концепта, базовые категории, практические экспликации
      Установлен набор дефинитивных характеристик справедливости: 1) опора на представление о равенстве, пропорциональности или достаточности индивидуальных долей, состоящих из благ, лишений, тягот, ущерба, риска и т.д., 2) категоричность требований, обращенных не только к качеству мотивации, но и к форме поступка, 3) формирование на основе требований не только системы обязанностей, но и системы прав, 4) специфическая эмоциональная реакция на нарушение требований в виде негодования, 5) допустимость использования принуждения для практической реализации требований. Выявлены и обобщены основные направления коррекции юмовского набора «обстоятельств справедливости» в современных исследованиях; обоснован вывод о том, что пространство применения категории справедливость является гораздо более широким, чем это представлялось Д. Юму и Дж. Ролзу (Прокофьев А.В. Справедливость как нормативная категория: в поисках концептуальной определенности // Lex Russica. 2016. Т. 25. № 11. С. 245– 249; Он же. Определения и типологии справедливости в истории западной этической мысли // Известия Тульского государственного университета. Гуманитарные науки. 2017. Вып. 1. C. 136–146; Он же. Современное осмысление юмовских обстоятельств справедливости // Гуманитарные ведомости ТГПУ им. Л.Н. Толстого. 2017. № 2 (22). С. 30–38).
    • Общественная мораль: смысл концепта, базовые категории, практические экспликации
      Продемонстрирована связь между нормативным содержанием нравственного учения Л.Н.Толстого и стремлением к достижению нравственной самодостаточности. Выдвинута общетеоретическая гипотеза о том, что формирование нормативных программ на основе этого стремления включает следующие шаги: отделение морального качества поступков от их последствий, отождествление нормативного ядра морали с запретами, выдвижение принципов, запрещающих конкретные легко идентифицируемые действия, выделение ограниченного и подчиненного места для императивов помощи и заботы. В философских произведениях Толстого можно зафиксировать все эти шаги, формирующие этику ненасилия и христианский анархизм мыслителя. Христианское жизнепонимание совмещает строжайшее соблюдение принципа непротивления с неучастием в деятельности государственных институтов и в этой связи, по мнению Толстого, позволяет его обладателю ставить перед собой достижимые и несомненные цели. Однако, несмотря на то, что Толстой считал стремление к самодостаточности прямым следствием разумности человека, существуют серьезные основания для ограничения этого стремления признанием неизбежности нравственного риска. Если мораль в целом ориентирована на благо другого человека, то в центре внимания морального субъекта и должно находиться именно это благо, а не собственная нравственная чистота. Даже нравственные запреты служат именно для того, чтобы защитить другого человека от вредящих действий, и значит эта защита выше по своей значимости, чем само по себе исполнение запрета (Прокофьев А.В. Самодостаточность и риск в морали (о некоторых истоках нравственного учения Л.Н.Толстого) // Известия Тульского государственного университета. Гуманитарные науки. 2016. Вып. 2. С. 172–179; Он же. Нравственное учение Льва Толстого и проблема нравственного риска // Духовно-нравственные идеи творческого наследия Л.Н. Толстого в современном образовательном пространстве: материалы I (XII) Всероссийских Толстовских педагогических чтений (8 апреля 2016 года) / Под науч. ред. Н.В. Брызжевой. Тула, 2016. 137–145). 
    • Концептуальный анализ понятийного аппарата этики Аристотеля
      Подведен итог анализа употребления термина «philia» в этике Аристотеля. На предшествовавшем этапе исследования были выделены основные значения «philia» и обосновано различение трех понятий «philia». На данном – заключительном – этапе исследования на основании коммуникативной составляющей содержания всех трех выделенных понятий был обоснован вывод, что на ряду с понятиями «дружба» и «дружелюбие» Аристотель употребляет «philia» также в третьем значении – нечто, что есть от природы, свойственно всем животным, лежит в основании всех видов положительной коммуникации. Данное значение предложено фиксировать, согласно переводу Н.В. Брагинской, как «дружественность». Так как в зарубежных переводах нет аналогов данному термину, предложен вариант «friendability» (Платонов Р.С. The Third Meaning of Φιλία (Philia) in Aristotle’s Ethics // Russian Studies in Philosophy. 2016. Vol. 54. No. 6. P. 471–485).
    • Сопротивление злу силою Ивана Ильина как “духовный имморализм”
      Анализ трактата И.А. Ильина «О сопротивлении злу силою» показал, что Ильин в полемике с Львом Толстым подверг мораль критике, основанной на отрицании самоценности морали, духовности нравственного поступка, возможности следовать призывам Нагорной проповеди Христа, а также на утверждении тесной связи между «духовными» ценностями и интересами русского государства и русской церкви. Позиция Ильина стала возможной как результат заимствования им гегелевского разделения морали и нравственности, обращения к русской националистической идее и провозглашения им исключительности русского православия в сравнении с остальными религиями и конфессиями. Такая позиция противостоит гуманистической традиции, идее толерантности и не является релевантной моральной философии, в которой отвергаются инструментальные интерпретации морали (Троицкий К.Е. Сопротивление злу силою Ивана Ильина как «духовный имморализм» // Вопросы философии. 2017. № 2. С. 154–165).

Полный отчет >>

 


 

Архив отчетов:

2016  >>

2015  >>  

2014  >>

2013  >>

2012  >>

2011  >>

2010  >>

2009  >>

2008  >>

2007  >>

2006  >>