Институт Философии
Российской Академии Наук




  Основные научные результаты
Главная страница » » Сектор этики » Основные научные результаты

Основные научные результаты

Научный отчет сектора этики Института философии РАН за 2020 год

 

I. Важнейшие научные результаты

Приоритетное исследовательское направление 2020 год

  • Природа феномена прощения и особенности его этико-философского анализа  
    Проведенная очно-заочная дискуссия, посвященная феномену прощения показала, что важным методологическим условием этического анализа прощения (как и любого другого морального феномена) является базовое определение морали, ее функции в жизни человека и сообщества и содержания тех ценностей, посредством которых эта функция осуществляется. Обнаружившиеся в дискуссии различия в подходе к пониманию прощения обусловлены именно различным пониманием участниками дискуссии природы морали (что в отдельных случаях выражалось в уходе от признания важности вопроса о природе морали при анализе прощения). Природа морали и ее нормативно-этический состав может трактоваться по-разному, но анализ прощения должен встраиваться в это понимание, и прощение должно раскрываться в контексте определенным образом трактуемой морали, ее функционала, ее ценностно-императивного содержания. Например, при понимании морали как системы ценностей, ориентирующих человека на благо других людей и социума, на согласования частных интересов ради совершенства человеческого существования, на примиренность и солидарность, этический смысл прощения раскрывается через изменение отношения претерпевшего зло к причинившему зло, выражающееся в отказе от ответного зла, преодолении враждебности к Другому и готовности строить дальнейшие взаимоотношения в духе мира и согласия. При отказе от опоры на ясно артикулированное пониманием морали, смысл прощения оказывается сведенным к психологии человеческих взаимоотношений и их субъективным переживаниям участниками коммуникации (Апресян Р.Г. Прощение: условия этического анализа // Вопросы философии. 2020. № 10. С. 28‒35; Артемьева О.В. Эта мнимая идея самопрощения // Человек. 2020. Т. 31. № 4. С. 128–146; Троицкий К.Е. Прощение: от двух этических концепций к двум моральным перспективам // Вопросы философии. 2020. № 2. С. 86‒97).

Индивидуальные исследования 

  • Этика и наука о человеке 
    Проведен анализ результатов некоторых научных (нейронаучных, психологических) исследований когнитивных процессов, обеспечивающих моральные реакции и решения. Признано, что результаты научных исследований когнитивных процессов могут многое дать философии для развития ее понимания характера моральных суждений, роли эмоционального и интеллектуального, интуитивного и дискурсивного в моральном мышлении, освоения индивидом морального опыта. Сделан вывод о том, что необходимы выверенные точки соприкосновения между наукой и философией в понимании морали, природы морали, ее функционального и нормативного своеобразия. В связи с этим поставлен вопрос о вызовах со стороны наук в адрес философии морали и об упущениях, допускаемых учеными, исследующими моральные явления. Среди эти упущений ‒ использование обыденных представлений о «морали», нечувствительность к разнице между антропологическим и этическим характером получаемых результатов, игнорирование внутренней разнородности морали, ее функциональной специфики, а также того, что на уровне поведения мораль проявляется главным образом в характере целеполагания и ценностного обоснования решений, действий и суждений и т.д. Разработанные в моральной философии представления содержательно сложнее, чем те «интуиции», которыми порой пользуются ученые, обсуждая мораль. Необходима морально-философская критика научных исследований морали, но ее плодотворность во многом зависит от того, насколько конструктивно сами философы относятся к результатам научных исследований, насколько готовы видеть в этих результатах повод для переосмысления и продвижения привычных для себя философских понятий. Новизна результатов: показаны перспективные направления взаимодействия этики и частных наук о человеке в изучении морали (Апресян Р.Г. Нейроэтика: вызовы и недосмотры // Философия. Журнал Высшей школы экономики. 2020. Т. IV. № 1. С. 13–23).

  • Прощение и самопрощение в морали
    Исследование посвящено анализу идеи самопрощения. Анализ проводился в перспективе определенного понимания морали, согласно которому мораль ориентирует человека на примиренность, согласие и солидарность, на самосовершенствование, и в соотнесении с понятием прощения, которое содействует достижению (по меньшей мере примиренности). Было выявлено два основных значения самопрощения: (1) как самостоятельного феномена (самореабилитация после морального падения – причинения вреда другому/другим и тем самым себе самому в виде утраты достоинства и самоуважения); (2) как необходимого условия межличностного прощения (признание своим поступка, причинившего зло другому, принятие ответственности за него, раскаяние, усилия по самоисправлению, заботу о пострадавшем, компенсацию причиненного вреда и т.п.). Установлено, что в первом случае самопрощение предстает в качестве внеморального (психологического) феномена, основное назначение которого – принятие себя в своем несовершенстве, примирение с собой, а не с другим/другими. В этом значении самопрощение может включать исправление как себя самого, так и своих отношений с другими, однако лишь в качестве средства обретения мира с самим собой, признания себя в своем несовершенстве. Во втором случае самопрощение фактически сводится к другим феноменам – самосовершенствованию, раскаянию, заботе о другом, выражению просьбы о прощении и т.п. и утрачивает свою специфику. Понятия прощения и самопрощения существенным образом различаются в том, что прощение осуществляется в пространстве человеческих отношений, а самопрощение замыкает человека на самого себя и не включено в интерсубъектные отношения (Артемьева О.В. Эта мнимая идея самопрощения // Человек. 2020. Т. 31. № 4. С. 128–146).

  • Золотое правило в мусульманской традиции
    На примере творчества одного из крупнейших авторитетных до настоящего времени средневековых мыслителей Аль-Газали анализируется своеобразие подхода к Золотому правилу и его понимания в рамках исламской традиции. Золотое правило в исламе, сформулированное в качестве одного из хадисов Мухаммада, а) рассматривается в контексте веры в Бога (Аллаха) как ее продолжение и критерий полноты; б) оно не имеет самодовлеющего значения и прямо связано с соблюдением конкретных норм поведения человека, предписанных Кораном и Сунной; в) индивид в качестве верующего сам задает неограниченный круг ближних, охватываемых областью своих доброжелательных действий; г) правильное отношение к другому реализуется в установке, когда индивид не стремится встать выше него или даже вровень с ним, а считает себя ниже него. Аль-Газали дает такую интерпретацию Золотого правила, которая исключает так называемый парадокс мазохиста, ибо он видит в нем не основание нравственности, а ее выражение. Новизна результатов: Специфика понимания Золотого правила морали в мусульманской традиции раскрывается через доминирование в нем идеи не взаимности отношений, а их дисбаланса в пользу другого (Гусейнов А.А. Аль-Газали: Золотое правило нравственности // Вопросы философии. 2020. № 11. С. 15‒24; Он же. Золотое правило: мусульманская традиция // Ведомости прикладной этики. 2020. Вып. 55. С. 80–90).

  • Поступок как философско-этическое понятие 
    Вопрос о возможности моральной философии как субъектного мышления разворачивается после Аушвица в проблему, как возможно мышление того, кто соучаствовал в Аушвице и ответственен за него как за собственный поступок; способно ли оно обрести такое основание, которое исключило бы повторение Аушвица как кульминации убийства, рационально обоснованного и инструментально обслуживаемого разумом. В качестве такого основания полагается абсолютный запрет на убийство, выведенный из компетенции разума и не опосредованный моральными нормами и ценностями. Понятие морали, опирающееся на идею тождества человека как субъекта поступка и самого поступка, исключает тот зазор между ними, который заполняется нормами, ценностными понятиями, знанием, всем тем, что задействовано в механике Аушвица. Тогда как разведение личности и поступка, опосредование поступка идеями и его вторичность лежат в основе вовлечения морали в механизм Аушвица, превращения ее в средство обоснования убийства (ради блага и в борьбе со злом), вписания его в пространство человеческого (идея «гуманного убийства»). Доминирующее в этике и обществе представление о морали не позволяет лишить нацистскую мораль этого статуса: это требует критического осмысления морали, лишения запрета на убийство рядоположенности моральным нормам, выведения его из пространства рационального дискурса в качестве абсолютного начала (Зубец О.П. Как мыслить совершившему немыслимое? // Философский журнал / Philosophy Journal. 2020. Т. 13. № 2. С. 19–34; Она же. Попытка нацистского судьи Моргена: мораль в механике Аушвица // Этич. мысль / Ethical Thought. 2020. Т. 20. № 2. С. 69–79).

  • Нравственное богословие XVI–XVII вв.: конфессиональная специфика
    Изучение развития и трансформации в XV–XVII вв. католической практики «испытания совести» (examen conscientiae) позволило установить факт ее преемственности с греко-римскими практиками самопознания (пифагорейцы, эпикурейцы, стоики), которые были впоследствии переосмыслены Оригеном. Установлена специфика ранненововременного «испытания совести», когда постепенно все большее число областей жизнедеятельности становится объектом нравственной оценки, а типовые тексты «испытания» расширяются за счет вопросов, связанных с профессиональной деятельностью, исполнением обязанностей перед Богом, ближним и самим собой. Было отмечено влияние риторики и мнемотехнических методов тренировки памяти, а также «Духовных упражнений» Игнатия Лойолы на практики анализа нравственного сознания XVI–XVII вв. (Корзо М.А. Католическая практика «испытания совести»: теоретические и религиозно-культурные аспекты // Этич. мысль / Ethical Thought. 2020. Т. 20. № 1. С. 69–81).

  • Концепция рабства по природе у Аристотеля
    Посредством анализа ключевых положений и аргументов в ряде современных исследований аристотелевской концепции рабства по природе, выявляется ее новая интерпретация – этическая, показываются ее перспективы для дальнейшего исследования этики Аристотеля и преимущества перед распространенной социально-политической интерпретацией (опора исключительно на положения философии Аристотеля, последовательное встраивание концепции рабства в систему аристотелевского этического учения, преодолении «апории рабства») (Платонов Р.С. Этическая трактовка концепции рабства по природе в философии Аристотеля // Этич. мысль / Ethical Thought. 2020. Т. 20. № 2. С. 19–36)..

  • Моральные критерии принятия общественно значимых решений
    Реконструирована этическая дискуссия о современной релевантности аристотелевского понимания справедливости как индивидуальной этической добродетели. На основе выдвинутой в ней позиции Б.Уильямса обоснован вывод, что вне зависимости от общеэтических перспектив этики добродетели в такой части нормативной этики, как теория справедливости понятие «индивидуальная добродетель» не может быть основополагающим. Реконструирована дискуссия о влиянии данных современной эволюционной теории и этологических исследований на нормативное содержание общественной морали. Установлено, что две ключевых позиции в ней (дарвинистский консерватизм (Л.Арнхарт) и дарвинисткая левая идеология (П.Сингер)), несмотря на все свои разногласия, сходятся в том, что прямолинейная, абстрактно-умозрительная проекция общечеловеческого равенства в область общественных институтов недопустима. Продемонстрировано, что опасения, связанные с этой прямолинейной проекцией, оптимальным образом выражаются с помощью введения ограничений на использование понятия «справедливость» (Прокофьев А.В. Справедливость: добродетель или принципы? // Человек. 2020. Т. 31. № 3. С. 25–44).

  • Прощение
    Проанализированы два основных подхода к феномену прощения в современной этике (кондициональный и абсолютистский подходы) и показана ограниченность каждого из них. Для преодоления этой ограниченности вместо двух подходов к феномену прощения выдвигается идея двух моральных перспектив. Прощение подразумевает личное, непосредственное и асимметричное вовлечение того, кто совершил проступок и того, кто от этого поступка пострадал. Установлено, что прощение имеет принципиально различный смысл для каждого из двух его участников и критикуется возможность выведения третьей, «объективной» точки зрения на прощения, также как возможность единой (без учета двух не сводимых друг к другу перспектив) концептуализации феномена прощении. Каждая попытка выведения «объективной» точки зрения и исчерпывающей концептуализации феномена прощения элиминирует существенные черты прощения и в первую очередь неповторимую субъектность обоих участников с принципиальным различием их перспектив. Продемонстрирована неизбывность асимметричного характера прощения, которая ведет при философском размышлении о феномене прощения к необходимости учитывания двух несводимых друг к другу в теории перспектив: 1) того, кто прощает Другого, что предполагает безусловное прощение, и 2) того, кто ищет прощения у Другого, что предполагает самопрощение. Доказывается, что эти две перспективы не поддаются теоретическому обобщению в единую надперсональную и непротиворечивую концепцию прощения (Троицкий К.Е. Прощение: от двух этических концепций к двум моральным перспективам // Вопросы философии. 2020. № 2. С. 86–97).

.

Полный отчет >>

 


 

Архив отчетов:

 

2019  >>

2018  >>

2017  >>

2016  >>

2015  >>  

2014  >>

2013  >>

2012  >>

2011  >>

2010  >>

2009  >>

2008  >>

2007  >>

2006  >>