Институт Философии
Российской Академии Наук




  K.M. Долгов. Феноменология искусства Романа Ингардена
Главная страница » » Феноменология искусства. М.: ИФ РАН, 1996. » K.M. Долгов. Феноменология искусства Романа Ингардена

K.M. Долгов. Феноменология искусства Романа Ингардена

 
 
– 190 –
 

РАЗДЕЛ II

Феноменология искусства Романа Ингардена

Роман Ингарден – выдающийся польский философ-феноменолог, один из любимых учеников и ближайших сотрудников Гуссерля, родился в 1893 году в Кракове, умер там же в 1970 году.
Встреча и близкое знакомство с Гуссерлем в 1915 году предопределили жизненный путь Ингардена. Он все больше увлекается феноменологическим исследованием, его методом философствования, задачей создания универсальной, строго научной философии. Этому содействовала и общая атмосфера «энтузиазма», охватившего геттингенских учеников Гуссерля, среди которых были: Вильгельм Шапп, Х.Конрад-Мартиус, Александр Койре, Жан Херинг, Т.Конрад, Эдит Штайн, Ханс Липпс, Фритц Кауфманн и другие. Даже среди столь блестящего созвездия учеников Гуссерля Роман Ингарден выделялся своими способностями, глубиной и основательностью философского анализа.
Под руководством самого Гуссерля Ингарден пишет докторскую диссертацию «Интуиция и интеллект у Анри Бергсона» (1917), в которой раскрыл противоречия между признанием возможности абсолютного познания и отрицания чистой сущности познания, без чего подобное познание невозможно. Он указал также на ошибочность утверждений Бергсона об относительном характере логических категорий и интеллектуального познания вообще. «Скептическая позиция Бергсона по отношению к интеллектуальному познанию, представляющая негативную сторону его прагматической теории интеллекта, имеет свой последний источник, несомненно, в том, что Бергсон в любой деятельности – особенно в области сознания – видит ту целостность и безусловную
 
 
– 191 –
 
непроницаемость, с которой мы встречаемся в эстетических предметах»1. Ингарден стремился преодолеть негативные стороны философии Бергсона, прежде всего посредством анализа эстетических предметов и интенциональных объектов.
Столь же неприемлемой представлялась Ингардену концепция априоризма и априорного познания Канта. Хотя Ингарден развивал свою теорию «априоризма», но его «априоризм» существенным образом отличался от «априоризма» Канта. «Этот термин, в употребляемом мною понимании, не имеет ничего общего с Кантом. Наоборот, я убежден, что вся теория категорий и априорных форм восприятия Канта является не только фальшивой, но и вращается в кругу противоречий»2. Априоризм Ингардена представлял собой форму непосредственного познания, позволявшего рассматривать философию как теоретическую основу любой науки. Такое непосредственное познание отличалось от чувственных или внутренних форм опыта, не обусловленных объективно. А в остальном Ингарден настолько высоко ценил философию Канта, что сам перевел на польский язык «Критику чистого разума», написал предисловие к ней и соответствующие комментарии3.
Скрупулезно изучая труды Гуссерля, Ингарден установил, что в «Логических исследованиях» философ занимал реалистическую позицию, а в «Идеях чистой феноменологии и феноменологической философии» перешел на позиции трансцендентального идеализма. Ингарден написал Гуссерлю большое письмо, в котором выразил свое несогласие с взглядами учителя, полагая, что реальность есть бытие, отличающееся от сознания, от любого ноэматического смысла и является сущим, существующим самим по себе. Так возникла проблема идеализма – реализма», над которой Ингарден будет размышлять почти всю жизнь. В самом начале своего пути. Ингарден пытался решать эту проблему традиционным для философии второй половины XIX и начала XX века способом – посредством анализа опыта и прежде всего опыта внешнего. Постепенно он приходит к выводу, что необходимо признать существование реального мира, независимого от чистого сознания. Субъективно ориентированное исследование явно недостаточно – необходим анализ форм и способов существования мира, а также выяснение смысла отдельных категорий и основополагающих структур, которые Кант считал субъективными формами чувственности и рассудка. Исследуя проблему тождества индивидуального предмета, Ингарден вышел на фундаментальные онтологические и гносеологические вопросы. В книге «Существенные вопросы» («Essentials
 
 
– 192 –
 
Fragen», 1925) он пытался определить понятие индивидуального предмета в его противопоставлении идее, а также его сущность. Одновременно Ингарден исследовал взаимоотношения теории познания с естественными науками и философскими дисциплинами в труде «Место теории познания в системе философских наук» (1925), который открыл определенные перспективы в решении спора между идеализмом и реализмом. Но более четко и ясно ингарденовский метод решения проблемы идеализма и реализма был обозначен в его исследовании «Замечания к проблеме идеализм-реализм» («Bemerkungen zum Problem Idealismus-Realismus, 1929).
Что касается собственно гуссерлевской постановки вопроса о противопоставлении предметов реальных и чисто интенциональных, то Ингарден посвящает этому специальное исследование «О литературном произведении» («Das literarische Kunstwerk», 1931), которое принесло ему мировую известность. Подготовительными работами к фундаментальному труду «Спор о существовании мира» Ингарден считал также книгу «О формальном построении индивидуальных предметов» («Von formalen Aufbau des individuellen Gegenstandes», 1935), где речь шла действительно о формальной структуре бытийно самостоятельного и независимого индивидуального предмета, «Некоторые предпосылки идеализма Беркли» (1931) и «Введение в теорию познания» (1935). После выхода этих работ Ингарден считал себя вполне подготовленным, чтобы приступить непосредственно к исследованию проблемы идеализма-реализма. Главное свое исследование по онтологии «Спор о существовании мира»4 Ингарден писал в самые суровые годы второй мировой войны и оккупации – с сентября 1941 до половины января 1945 года. Писал в условиях одиночества, изоляции, не имея под рукой необходимых книг. Это был научный и гражданский подвиг.
Роман Ингарден создал по существу весьма развитую, хорошо обоснованную, глубокую и тонкую философскую систему реальной феноменологии: онтологию, теорию познания, методологию, логику, антропологию, аксиологию, эстетику и теорию искусства, философию языка. Вычленяя три группы онтологических проблем: экзистенциально-онтологические, формально-онтологические, материально-онтологические, Ингарден в ходе исследования вырабатывает сложнейшую и довольно строгую и точную категориальную систему и понятийный аппарат экзистенциальной и формальной онтологии: бытийные моменты, способы существования, самобытность и несамобытность, бытийная первичность и бытийная производность, бытийная самостоятельность и
 
 
– 193 –
 
несамостоятельность, бытийная зависимость и независимость, бытие абсолютное и преходящее и т.д. Из этих категорий Ингарден комбинирует восемь допустимых понятий бытия, обладающих соответствующими качествами и свойствами5. Далее, Ингарден с помощью сложнейшей феноменологической комбинаторики вычленяет восемь групп возможных экзистенциально-онтологических разрешений спора о существовании мира в зависимости от качеств и свойств «чистого сознания» (из 64 случаев 19 дают положительное решение)6. Раскрывается взаимосвязь между временем и способами существования событий, процессов, предметов, длящихся во времени. Ингарден вводит новые понятия способов существования: абсолютное сверхвременное бытие, бытие вневременное, идеальное, бытие временное, реальное (настоящее, прошлое, будущее), бытие чисто интенциональное7. Отсюда выводятся различные видал креационизма и реализма.
В сфере формальной онтологии Ингарден исследует проблему взаимосвязи формы и материи и конститутивную природу самобытного индивидуального предмета.
Во втором томе «Спора о существовании мира» всесторонне исследуется проблема формы: форма чисто интенционального предмета, форма идеи, форма положения вещей, форма отношения, сущность самобытного индивидуального предмета, проблема тождества определенного во времени индивидуального предмета, тождества события и процесса, тождества интенционального предмета, форма и способы существования ми; а, форма чистого сознания, форма переживания сознания и форма потока переживаний, а также проблема отношения души и тела.
В сфере теории познания или гносеологии важнейшим трудом является «У основ теории познания»8, а также такие исследования, как «Об опасностиpetitione percipii в теории познания», «Место теории познания в системе философских наук»9, «О познании чужих психических состояний», «Об обосновании», «Размышления, касающиеся проблемы объективности» и другие. Кажется, не было ни одной серьезной гносеологической проблемы, которую бы так или иначе не осмысливал Ингарден в своих исследованиях. Различая разные типы теории познания: психофизиологическую, описательно феноменологическую, априорно-феноменологическую, логицистическую, автономную – Ингарден рассматривает гносеологические проблемы главным образом через критику психофизиологической теории познания и через развитие проблематики описательно-феноменологической теории познания и теории познания ка:: феноменологии «сущности» переживаний познания и их
 
 
– 194 –
 
эквивалентов. Особенно интересным представляется анализ различия априорного познания у Канта и Гуссерля, а также роль и место «эйдетического» познания в теории познания вообще.
«О литературном произведении»10(«Das literarische Kunstwerk», 1931) – одно из самых значительных произведений в эстетике, литературоведении и искусствознании XX века. В этом исследовании Ингарден стремился постигнуть сущность литературного произведения вообще – как общую идею. Благодаря умелому применению интенциональности, интенционального бытия и интенционального предмета, ему удалось выявить многослойную структуру литературного произведения и связанную с этим полифонию как нечто существенное для него. Согласно Ингардену литературное произведение как интенциональный предмет содержит по меньшей мере четыре слоя: слой словесных звучаний и словесно-языковых образований высшего порядка; слой значащих образований (значение слов и смысл суждений); слой представленных предметов (люди, вещи, события); слой схематизированных видов. При этом строение и свойства указанных слоев органически взаимосвязаны, а их компоненты создают в произведении другие измерения: последовательность его частей и фаз, – и тем самым образуют своеобразную квазивременную структуру. Следовательно, произведение является одновременно многослойным и многофазовым. Произведение литературного искусства принципиально отличается от письменных произведений другого рода. А тип и уровень художественной ценности произведений определяется многоголосой гармонией чувств. Теория Ингардена стремилась выяснить природу всех компонентов литературного произведения и показать своеобразное строение и характерный способ существования литературного произведения, а также его связь с автором, с читателем и с реальным миром. Кроме того, с помощью категорий «схематизации» и «конкретизации» Ингарден показывает исключительность литературного произведения, его отличие от любой другой «писанины», а также его «жизненность» и новизну для читателей разных эпох и народов. Труд Ингардена пролагал новые пути в эстетике, литературоведении, искусствознании и поэтике.
Особенно интенсивно Ингарден исследовал эстетическую проблематику, о чем свидетельствуют такие труды, как «Эстетические исследования» («Studia zestetykj») в трех томах11, где он разработал наиболее важные и актуальные вопросы современной эстетической мысли, литературоведения, искусствования и поэтики: о познании литературного произведения (выявляется специфика
 
 
– 195 –
 
литературного произведения, характеристика его критико-эпистемологического познания), определил предмет и задачи «знания о литературе» (наука о литературе, литературная критика, онтология литературного произведения), дал анализ проблемы поэтики как теории художественной литературы, а в эссе о «Поэтике» Аристотеля и о «Лаокооне» Лессинга всесторонне рассмотрел проблемы «правды» и «правдивости» в произведениях литературы и искусства, раскрыл проблему «построения образа» – онтологическую структуру художественного образа, архитектонику структуры произведений архитектуры, музыки, кино, выявил многообразие взаимоотношений формы и содержания в литературном произведении, дал критический анализ эстетических взглядов Фишера, Фолькельта, Кроче и других, обосновал философскую эстетику и эстетику феноменологическую, рассмотрел проблемы эстетического переживания, художественные и эстетические ценности и т.д.
Большой научный интерес представляет двухтомный труд: «Лекции и дискуссии по эстетике»12, где дан анализ основных проблем эстетики и взглядов таких ее представителей, как Лотце, Фишера, Фолькельта, Липпса, Грооса, Воррингера, Дессуара и других. Эстетической проблематике посвящен и один из последних трудов Ингардена: «Переживание, произведение, ценность»13, где он представил оригинальное решение проблем, связанных с эстетическим переживанием и его предметом, а также с произведением и его ценностью.
Антропология или философия человека – еще одна сфера, где ощутим вклад Ингардена. В опубликованной уже после смерти Ингардена «Книжечки о человеке»14, всесторонне рассматривается проблема человека в его взаимосвязи с природой, временем, свободой и особенно обстоятельно исследуется проблема ответственности и ее оптические основы.
Наконец, огромный вклад Ингарден внес в философию языка. Его фундаментальный труд «Из теории языка и философских основ логики»15 («Z teorii języka i filozoficznych podstaw logiki», 1972) посвящен различным теориям языка XX века (Твардовского, Лесневского, Айдукевича, Соссюра, Трубецкого и других). Сюда же вошли лекции о языке и его роли в науке, о переводах, критическое эссе о позитивистской логике, о категорическом и условном суждениях, познание сущности предметов и их классификации, онтологическая основа суждений и другие.
Таким образом, Роман Ингарден, развивая феноменологию Гуссерля в постоянном споре со своим учителем, создал под видом
 
 
– 196 –
 
«строгой науки» новую реалистическую феноменологию или феноменологию реализма, которая представляет, по существу, новую метафизику, новую метафизическую систему, теоретическую основу для всех естественных и общественных наук, а также литературы и искусства, иначе говоря, всей человеческой культуры. О том, насколько эта метафизическая система оказалась удачной – ведутся постоянные дискуссии на симпозиумах, конференциях и съездах, посвященных феноменологии вообще и феноменологии Романа Ингардена в частности. Кажется, незаслуженно забытый и находившийся долгие годы в тени блистательный философ Роман Ингарден начинает занимать почетное место в ряду великих мыслителей XX века.
K.M.Долгов
 
 
– 197 –
 
РоманИнгарден


1 Ingarden R. Studia z estetyki. Warszawa, 1966. T. I. S. 227.
2 Ibid., S. 276.
3 Kant I. Krylyka czystego rozuma.Warszawa. 1957. T. 1. PWN.XXIV+438. T. 2. VIII+622.
4 Ingarden R. о istnenie šwiata. Warsawa. T. I. 1961. T. II. 1962.Spór
5 Ibid. T. I. S. 142.
6 Ibid. T. I. S. 280–290.
7 Ibid. T. I. S. 288–289.
8 См.: Ingarden R. U podstaw teorii poznania. Cz. I. Warszawa, 1971.
9 См.: Ibid., S. 357–490.
10 Ingarden R. О dziele literackim. Badania z pogranicza ontologii, teorii języka i filozofii literatury. Warszawa. 1960.
11 Ingarden R. Studia z estetyki. T. I. 1966. Т. II. 1958. T. III. 1970.
12 Ingarden R. Wyktady i diskusje z estetyki. Warszawa, 1981. T. I–II.
13 Ingarden R. Przeźycie-dzielo-wartošć. Kraków, 1966.
14 Ingarden R. Ksiąźeczka о człowieku. Kraków, 1987.
15 Ingarden R. Ζ teorii jęzuka i filozoficznych podstaw logiki. Warszawa, 1972.