Институт Философии
Российской Академии Наук




  Об организации национальной геополитической службы в России: канон и канун
Главная страница » » Геополитика » Об организации национальной геополитической службы в России: канон и канун

Об организации национальной геополитической службы в России: канон и канун

По городам и весям 



Леонид Антипенко 




 Об организации национальной геополитической 
 службы в России: канон и канун. 


 И объяли меня воды, 
 орошающие Землю мою 
 и дарующие ей жизнь. 


 1. Предисловие. 




 «История знает не столь уж редкий тип политика, чьё самоощущение Кромвель выразил известной формулой: «Стрела в колчане Божьем». Правда, в ХХ веке для людей такого типа традиционное понятие «Бога» в русле той или иной исторической конфессии стало казаться чересчур банальным, слишком общим и аморфным, чтобы поверить в свою с ним исключительную связь; начались поиски каких-то иных, более экзотических, но не менее всеобъемлющих центров власти над миром, которые постоянно вмешиваются в ход истории и через своих избранников направляют её к определённой цели.»
 Эта мысль, высказанная Леонидом Юзефовичем в книге «Самодержец пустыни» (М., 1993), имеет прямое отношение к понятию геополитики. Геополитика представляет собой, в первую очередь, руководство к действию, субъектом которого выступают расположенные на земной поверхности страны-государства. Но у этого практического руководства имеется и некоторое теоретическое основание, тоже называемое геополитикой. Предмет данной статьи – геополитика в теоретическом аспекте. Но что это такое?
 Теоретическая геополитика, в том виде, как она сложилась к настоящему времени, есть учение , направленное на поиски земного центра, находясь в котором можно было бы поворачивать в ту или иную сторону вектор мировой истории. Первоначально геополитика формировалась на базе политической географии и географической школы в социологи. Становлению политической географии, с элементами геополитики, способствовали, в частности, работы немецкого географа Ф.Ратцеля (1844-1904), у которого наметилась тенденция распространения географических понятий и биологических аналогий на сферу политической идеологии. Ратцеля даже называют основателем школы антропогеографии. Начала русской геополитической мысли были заложены в рамках военной географии. Здесь особо выделяются два имени – полковника Н.М.Языкова, подготовившего в 1837 году учебник по военной географии для Российского генерального штаба, и Д.А.Милютина (1816-1912), автора классического труда «Критическое исследование военной географии и военной статистики». В советских идеологических рескриптах геополитика трактовалась как буржуазная концепция, «истолковывающая данные физической и экономической географии для обоснования агрессивной политики империалистических государств» («Философский энциклопедический словарь», М., 1983. с.108-109). Особую неприязнь вызывал в своё время глава немецких геополитиков генерал К.Хаусхофер (1869-1946), основатель и редактор (в 1924-1944 г.г.) журнала «Zeitschrift für Geopolitik». В БСЭ последнего издания в статье о политической географии понятию геополитики отведена такая фраза: «Апологеты империализма пытаются трактовать проблему политической географии с позиции лженаучной политической концепции геополитики» (БСЭ, т.6, 1971, с.278).
 С.А.Шатохин, который вместе с Е.Ф.Морозовым обратился в последние годы напрямую к изучению геополитических вопросов, полагает, что советские годы российской истории следует рассматривать как латентный период исследовательской работы в данной области. Он рассматривает этот период как третий этап в становлении русской геополитики. (Первый этап относится ко времени Священного союза (1815-1853), второй – относится к отрезку времени с 1858 г. по февраль 1917 г.). (См. статью С.А.Шатохина «Теоретические основания геополитики»// газета «Москва соборная», №1, 1998). И с этим нельзя не согласиться. Одно дело – то, что писали о геополитике представители красной профессуры, и совсем другое дело – ряд положительных результатов реальной геополитической стратегии и тактики, связанной с именем Сталина.
 Но как бы то ни было, нельзя не заметить, что до сих пор геополитическое учение содержит в себе как элементы научного мировоззрения, так и элементы , принадлежащие к области мифологии. Едва ли можно смириться с тем, что геополитика фактически занимает какое-то промежуточное положение между наукой и мифическим вымыслом. Устранение мифического вымысла помогло бы уяснить основные принципы теоретического содержания геополитики и заложить необходимые предпосылки для организации национальной геополитической службы в России. 



 2. В поисках геополитического центра. 




 Исторически проблема поиска геополитического центра возникла под воздействием тех изменений, которые происходили в религиозном сознании. В античную эпоху отношение человека к божеству имеет форму культа, связанного с определённым местом. В древней Греции почитались реки, деревья, горы, моря, и каждое из этих природных явлений олицетворялось в образе соответствующей нимфы – наяды, дриады, ореады, нереиды. Причём определённая река и речная нимфа в сознании древнего грека были неотделимы. Под такой же культ подпадало и человеческое жилище. В древнем Риме его заполняли духи земельного участка, на котором оно расположено, и находящихся в нём комнат, духи очага и двери, все эти лары и пенаты вместе с Вестой и Янусом. У древних славян в качестве священного дерева почитался дуб, но не дуб вообще – в абстрактном смысле, а какой-нибудь конкретный великан.
 Отношение человека к божеству тогда, как пишет О.Шпенглер, имело форму связанного с местом культа, значение которого состоит в образе ритуального действия, а не в его догматическом тайном смысле (Шпенглер О. Закат Европы, т.2, М.: Мысль, 1998, с.206).Олимпийские боги жили на горе Олимп, и даже культ солнечного божества – Аполлона – был привязан к конкретной местности. Античная религия, указывал Шпенглер, жила в бесчисленных единичных культах, а новая, магическая религия, к которой принадлежит христианство, отказалась в общем-то признавать какие бы то ни было земные границы. Она отказалась от чувства родины и стала, по выражению Шпенглера, космополитической. Если в античном религиозном мировоззрении не было нужды искать какой-либо особый центр духовного притяжения, поскольку почитаемые божества всегда жили в том месте, где жили их почитатели, то с утверждением христианского мировоззрения понятие земного центра отпало, так как он переместился на небо. Иисусом Христом было сказано: «Ибо там, где двое или трое соберутся вместе во имя Моё, буду с ними и Я» (Мф. 18, 20). И, казалось бы, ничто не могло поколебать такой религиозно-мировоззренческой установки. Однако в разгар средневековья она частично изменилась под влиянием иудейской Каббалы и некоторых внешних обстоятельств.
 Здесь нам придётся дать некоторые пояснения относительно того, что такое Каббала и как сказалось в данном вопросе её влияние. Каббала, или каббалистика, как сказано в словаре Даля, есть еврейское мистическое толкование Ветхого Завета, соединённое также с ворожбой и чернокнижием. Более подробно о сути её говорится в известной книге Л.Повеля и Ж.Бержье «Утро магов», изданной впервые на французском языке в Париже в 1960 году. В Каббале находит выражение взаимосвязь алфавита, используемого в языке иврит, с цифирью. Алеф – первая буква этого алфавита. «В Каббале, – отмечают Повель и Бержье, – она указывает En-Soph, центр тотального знания, точку, из которой дух, или разум, воспринимает мгновенно совокупность всех явлений, их причины и значение» ( Pauwels L. and Bergier J. The morning of the Magicians, USA, 1971p.390). Обладание таким тотальным знанием должно было бы привести к мировому господству тех, кто им обладает. Центром мировых событий для христиан с подобной точки зрения должна была быть Святая земля в Палестине, т.е. то место на Земном шаре, где жил и был распят Христос. Особое внимание к Святой земле было привлечено после того, как её завоевали сарацины. Для освобождения гроба Господня от неверных в Х1-ХШ вв. западноевропейские феодалы-католики совершили восемь крестовых походов. Последние из этого числа были чисто грабительскими. Так четвёртый папский поход, совершённый в 1199 году, сопровождался разгромом и разграблением Константинополя, хотя в нём жили христиане, правда, православного, а не католического вероисповедания. (Напомним, что разделение единой христианской церкви на католическую и православную произошло в 1054 году). Но несмотря на этот исторический курьёз, Святая земля Палестины до сих пор остаётся центром религиозного притяжения для многих верующих христиан – как для католиков, так и для православных. Геополитическое значение г.Иерусалима и окружающих его палестинских земель возросло после того, как на этих землях было создано в 1948 году еврейское государство Израиль.
 Однако поиски центра мировых событий, центра геополитического, по новейшей терминологии, не ограничились христианским вариантом. В последние два века появился теософско-масонский вариант, разработанный Еленой Блаватской и её последователями. В этом варианте наибольшее внимание уделяется Шамбале, мистическому месту, расположенному как будто в горах Тибета. К числу её последователей относится Елена Шаповалова – жена художника Константина Рериха. Сам К.Рерих тоже был приверженцем учения Блаватской. «Сердце Азии», «Место трёх тайн», «Долина посвящения Будды» – все эти указания, писал он, ведут сознание людей туда же, за белые высоты Гималаев. «Шамбала есть священное место, где земной шар соприкасается с высшим состоянием сознания. На Востоке они знают, что существует две Шамбалы: одна земная и другая небесная» (Рерих Н.К. Избранное. М.: Советская Россия, 1979, с.190). Как En-Soph в иудейской каббале, Шамбала в случае, когда посвящённый в неё попадает, позволяет ему овладеть скрытыми энергиями. «Учение Шамбалы, -говорит Рерих, – это целое учение о жизни. Так же как в индийских йогах, это учение показывает, как обращаться с тончайшими энергиями, наполняющими пространство, и как эти энергии могут быть мощно явлены в нашем микрокосме» (там же, с.189),
Проявлял особый мистический интерес к Шамбале и Гитлер. По сведениям Повеля и Бержье, когда советские войска в мае 1945 г. вошли в Берлин, они обнаружили на улицах города несколько сот трупов буддийских монахов. Как видно, монахи были вывезены гитлеровцами из Тибета и должны были научить Гитлера и его сподвижников обращению с «тонкими энергиями».
 Совершенно с других мировоззренческих позиций подходил к «сердцу Азии» легендарный «самодержец пустыни» барон Р.Ф.Унгерн-Штернберг (1886-1921). Он тоже искал точку духовной опоры на Востоке, но не в смысле географического местоположения, а в смысле и географической среды, и человеческой культуры, созданной людьми, проживающими в этой среде. «Он, – пишет о бароне Унгерне в предисловии к своей книге Юзефович, – был одним из многих, предрекавших гибель западной цивилизации, но единственным, кто, будучи её творением, решил сразиться с ней не за письменным столом и не на университетской кафедре, а в седле и на поле боя. Многие одиночки в Европе и до, и после Унгерна искали точку духовной опоры на Востоке, но никому, кроме него, никогда не приходила мысль о том, чтобы превратить эту точку в военно-стратегический плацдарм для борьбы с революцией. Учение Будды волновало тысячи русских и европейских интеллигентов, но только Унгерн собирался нести его в Россию на кончике монгольской сабли, чтобы восточной мистикой исцелить язвы Запада» (Юзефович, с.5).
 В геополитическом плане судьба барона Унгерна столь интересна, что о ней здесь стоит сказать несколько слов особо. Роман Фёдорович Унгерн фон Штернберг, к концу жизни генерал-лейтенант, сын помещика Эстляндской губернии, участвовал добровольцем в русско-японской войне. Там он воочию познакомился с Востоком. Образование получил в Морском кадетском корпусе и в Павловском училище, которое окончил в 1908 г. До первой мировой войны в составе казачьих войск служил в полку, которым командовал барон Врангель, за пьянство был предан суду. Во время войны служил во 2-й армии, за участие в походе в Восточную Пруссию получил орден Св.Георгия 4-й степени. Противником революционной власти в России стал не потому, что она разрушала старый капиталистический порядок в стране, а потому, что, по его мнению, она являлась апогеем разлагающейся западной культуры.
 Среди вождей Белого движения, как отмечает Юзефович, насчитывалось немало прибалтийских немцев, достаточно вспомнить имена Врангеля и Каппеля, но Унгерн радикально отличался от них. Если Врангель и Каппель, как и многие другие генералы с немецкими фамилиями, совмещали свой русский патриотизм с западничеством и либерализмом, то Унгерн обращал свои взоры на Восток, к «жёлтой культуре», которая должна была, как он полагал, спасти традиционную власть царей. Отсюда его надежда покончить с революционным разложением и гражданской войной в России, собравшись с силами в Монголии, границу которой он со своей Азиатской конной дивизией перешёл в конце сентября или начале октября 1920 г. Всего один год продолжалась военная диктатура Унгерна в Монголии, но и за это короткое время его имя стало там легендарным, породило цепь священных преданий. Одна небольшая иллюстрация – стихи поэта Арсения Несмелого, написанные под впечатлением этих преданий (он жил тогда среди русской эмиграции в Харбине ): 
 Я слышал:в монгольских унылых улусах,
 Ребёнка качая при дымном огне,
 Раскосая женщина в кольцах и бусах
 Поёт о бароне на чёрном коне...
 И ещё свидетельство корреспондента одной из американских газет Александра Грайнера: «Кто путешествовал по Центральной Азии, тот мог слышать заунывную песню, которую поют у костра проводники и пастухи. Она о том, как один храбрый воин освободил монголов, был предан русскими и взят в плен, и увезён в Россию, но когда-нибудь он ещё вернётся и всё сделает для восстановления великой империи Чингис-Хана» (Юзефович, с.217-218).
 Прижизненные деяния и посмертная судьба барона Унгерна свидетельствуют, что географическая точка или географическое пространство сами по себе ещё не определяют политического климата на нашей Планете, не управляют вектором исторического развития. Географическим фактором пренебрегать, конечно, нельзя, но вместе с ним надо учитывать ещё этнос или нацию, проживающую в данной географической среде, и, наконец, человеческую личность, способную вести за собой других людей для выполнения каких-то глобальных целей. Барон Унгерн – одна из тех исторических фигур, что наполняют идейным смыслом приведённую в предисловии формулу: «Стрела в колчане Божьем». 



 3. Геометрические основания геополитической науки. 



 Первый и необходимый шаг на пути создания подлинно научной геополитической теории состоит в установлении её геометрических оснований. Как сказал в своё время И.В.Гёте, даже там, где мы не пользуемся счётом, мы всегда должны приступать к делу так, словно нам предстояло бы дать отчёт самому строгому геометру. Геополитик не может не быть геометром уже хотя бы потому, что без знания основных положений этой дисциплины он не сможет ориентироваться в своём движении по параллелям и меридианам Земного шара. Но главное заключается во владении геометрическим способом мышления.
 Геометрический способ мышления прошёл в процессе своего многотысячелетнего развития три чётко различимые стадии. О первой стадии судят по памятникам древней доисторической цивилизации, существовавшей на Земле, по меньшей мере, 10-12 тыс. лет до нашей эры (см. об этом, например, две следующие работы: Алон Ф.Элфорд. Боги нового тысячелетия. М.: Вече, 1998; Г.Хэнкок.. Следы богов. М.:Вече, 1999). Выясняется, в частности, что при сооружении Большой пирамиды, носящей имя фараона Хеопса и расположенной в египетском городе Эль-Гиза, неизвестные мастера допотопной, или доледниковой, цивилизации использовали законы сферической тригонометрии. Для этого они должны были знать радиус Земного шара. Их система астро-геометрического мировидения строилась с учётом знания двух постоянных параметров – параметра протяжённости, в качестве которого выступала длина земного радиуса, и параметра временной длительности, равного циклу прецессии земной оси, составляющего приблизительно 26 тыс.лет.
 Об отличительных особенностях геометрии на каждой стадии её развития можно судить по типу того, что принято считать «прямой», т.е. геодезической линией. В сферической геометрии всякая «прямая» совпадает со всякой большой окружностью, рассекающей шар на две равные части. Естественно, что кратчайший путь между двумя точками, расположенными на сферической поверхности, определяется отрезком соответствующей геодезической линии.
 Древние греки создали другую систему геометрического мировидения. Они оторвались от движения по геодезическим линиям земной поверхности и устремились за движением светового луча. Возникло представление о прямой в смысле евклидовой геометрии, которое продержалось до тех пор, пока Н.И.Лобачевским не была открыта не-евклидова, Воображаемая, по терминологии Лобачевского, геометрия. Более двух тысяч лет евклидова геометрия служила на пользу развития науки в качестве образца строгой дедуктивной дисциплины. И столько же лет она выступала в качестве источника заблуждений, возникающих по причине её неправильной интерпретации.
Чтобы понять, как продуцируются подобные заблуждения, нам придётся выписать здесь (лучше не скажешь!) одну большую цитату из сочинений Шпенглера. Читаем:
 Наблюдатель не отдаёт себе отчёта в следующем основополагающем факте: все его поиски направлены не на жизнь, но на видение жизни, не на смерть, но на видение смерти. Мы силимся постигнуть космическое таким, как оно предстаёт микрокосму в макрокосме – как жизнь тела в световом пространстве между рождением и смертью, между зачатием и разложением, – с тем различением тела и души, которое с необходимостью возникает из переживания внутри-собственного в качестве собственно-чужого .
(Шпенглер, т.2, с.19)
 Подумайте после этого вот о чём. Мысль человеческая, вероятно, и даже очень вероятно, может возникать со скоростью, превышающей скорость распространения света в вакууме.. Но может ли двигаться со световой скоростью тело человека? Современная физика, да и просто здравый смысл, утверждают, что нет. А если так, то человеческое тело не может двигаться в пространстве по той геодезической линии, которую избирает в своём распространении световой луч или световой квант – фотон. Тело человека, по мере того, как он достигает зрелого возраста, а затем и старости, претерпевает изменения. Фотон же, согласно концепциям современной физики, на пути своего движения не подвергается старению. У него нет собственного времени. Часы, двигающиеся в системе отсчёта, гипотетически связанной с фотоном, должны застыть на одной и той же временной отметке.
 Справедливости ради следует сказать, что греки были последовательны в теоретическом аспекте своего мировидения. В него не входило понятие юности и старости. Древнегреческие боги бессмертны, а их бессмертие гарантируется евклидовой геометрией. И тут прав был Шпенглер, когда он античную формулировку судьбы назвал евклидовой. Нельзя не согласиться с ним и в том, что античное право – это право тела, или евклидова математика общественной жизни, которая различает в составе мира телесные личности и телесные вещи и К этому вопросу мы ещё*устанавливает отношения между ними (Шпенглер, т.2 с.69). вернёмся ниже.
Геополитика заинтересована в изучении земных ландшафтов, а вместе с тем и народов, проживающих на этих ландшафтах. Земная антропосфера, как указывал Л.Н.Гумилев, имеет мозаичный характер в силу того, что она распадается на множество определённых этносов. Этнос – категория геополитическая. Единство того или иного этноса, или народа, обусловливается не только спецификой географической среды и климатом, в условиях которых он проживал, но ещё и тем, что Гегель называл «духом народа». Многие ещё и до сих пор полагают, как и Шпенглер, что о душе человека, как и о душе, или духе, народа, ничего толком нельзя сказать на геометрическом языке. Между тем духовный феномен обратной перспективы, открытый в православном иконописном искусстве, получил адекватное истолкование в рамках геометрии, но только геометрии высшей, не-евклидовой.
 Всмотритесь внимательно в рисунок иконы Андрея Рублёва «Троица», и вы увидите, что, в противоположность прямой перспективе, размеры предметов, отступающих от нас вдаль, к горизонту, не уменьшаются, как это нам обычно и даётся в зрительном восприятии, а расширяются (на иконе Рублёва это особенно заметно, когда взгляд останавливается на подножии престола). Констатируя данный факт – факт нарушений (прямой) перспективы в средневековой иконописи, П.А.Флоренский указывал, что нарушения эти вовсе не свидетельствуют о безграмотности рисунка. Они подчиняются определённой системе: «уходящие параллели всегда расходятся к горизонту, и притом тем заметнее, чем больше требуется выделить предмет, ими ограниченный» (П.А.Флоренский. У водоразделов мысли. М.: Правда, 1990, с.61). Из дальнейших соображений, высказанных по данному вопросу автором, выясняются следующие существенные моменты. Параллельные линии в ракурсе прямой перспективы сходятся в необъятной дали, и точка их совпадения есть точка схода, или ухода, предметной реальности за ту черту, где кончается возможность её эмпирического постижения. Параллельные линии в ракурсе обратной перспективы тоже сходятся в некоторой воображаемой точке, но точка эта находится в том месте, где расположен наблюдатель. Поэтому она служит символом возникновения, рождения некоторой реальности, отличающейся от эмпирической реальности, представленной в первом случае.
Если первую реальность человек постигает внешним образом, то вторая даётся ему как нечто внутреннее. Тут речь идёт о двух видах человеческого опыта – опыте эмпирическом и опыте духовном. В не-евклидовой геометрии Лобачевского двум этим перспективным точкам соответствуют две бесконечно удалённые точки, в которых сходятся параллельные в смысле Лобачевского (а не в смысле Евклида!) прямые. В первом случае речь идёт о вещественных прямых, во втором – о мнимых. Мнимыми прямые называются потому, что их длины выражаются посредством мнимых, а не вещественных, чисел. Судьбу человека в новой системе геометрического мировидения уже никак нельзя назвать евклидовой. Его телесная и душевная субстанции движутся по разным геодезическим линиям и совмещаются в одной человеческой личности до тех пор, пока их прямые не расходятся друг от друга на некоторое критическое расстояние.
 Здесь уместно будет привести следующее разъяснение. В проективном варианте евклидовой геометрии делается схожее допущение, что все параллельные прямые, расположенные в евклидовой плоскости, пересекаются в одной бесконечно удалённой точке. Но в отличие от геометрии Лобачевского данная точка является фиктивной. Она вводится в рассмотрение для того, чтобы унифицировать геометрические преобразования, сделать их более симметричными. Нового геометрического знания от этого не возникает. Геометрическая фикция в данном случае сродни визуальной иллюзии, запечатлённой в песне фабричной девчонки:

 А рельсы, как и водится,
 У горизонта сходятся.


 Сколько бы мы ни двигались по железнодорожным рельсам, мы не обнаружим признаков их схождения, так же , как не достигнем линии земного горизонта, хотя и кажется , что она на краю Земли, там, где, по словам Флоренского, вроде бы «мужики на небо зипуны вешают».
Для теоретической геополитики не-евклидова система мировидения представляет интерес, прежде всего, в том плане, что она не оставляет места для какого бы то ни было центра власти, будь то земного или небесного. Понятие геополитического центра власти аналогично понятию царствия небесного, о котором Иисус Христос сказал: «Не приидет царствие небесное приметным образом, и не скажут: вот оно здесь , или : вот, там. Ибо вот царствие Божие внутри вас есть»( Лк . 17, 20-21). «Внутри вас» значит там, где находится точка схождения линий обратной перспективы.
 Хаустон Стюарт Чемберлен, написавший в начале ХХ века известную книгу «Явление Христа», полагает, что это высказывание Христово сохранено для нас в подлинном виде, так как оно раньше никем не было произнесено и, похоже, не было понято никем из Его учеников. Оно не могло быть просто кем-то выдумано, ибо слово это настолько опередило медленное развитие человеческого знания, что смысл его до сих пор ещё не понятен всем \...\»(Г.[Х.]С.Ча[е]мберлэ[е]н. Явление Христа. СПб., 1907(пер. с немецкого)). Только с позиции не-евклидова миросозерцания мы можем приблизиться к пониманию сокрытого в нём смысла. 


 4. Восток и Запад в геополитической науке. 

 

 


 Запад есть Запад, 
 Восток есть Восток, 
 И с места они не сойдут... 

 Р.Киплинг. 



 Уже с давних пор Восток и Запад выделяются как два разноимённых полюса человеческой культуры. Одно дело культура европейских стран, к которым в последние 200 лет примыкают и США, и совсем другое дело – культура Китая, Индии, Японии и других восточных регионов. Многие культурологи и специалисты по изучению разных цивилизаций склонны предсказывать, что в будущем, в силу вроде бы неизбежных процессов глобализации, культурные расхождения между Востоком и Западом будут преодолены, и на всей Земле установится единая для всех народов культура – культура так называемого цивилизованного сообщества. Будет ли жизнеспособным такое сообщество? Геополитика не может остаться в стороне от данного вопроса. Кажется, при ответе на него уместно будет воспользоваться такой аналогией. Различие между культурами Востока и Запада имеет столь же принципиальное значение, как наличие функциональной асимметрии между правым и левым полушариями человеческого мозга. Устранение церебральной асимметрии опустило бы человека на уровень животного существования. А чем грозит предрекаемая культурная уравниловка между Востоком и Западом? Ответ на этот вопрос зависит от того, насколько правомерна приведённая нами аналогия. Мы будем рассматривать её как научную гипотезу, которую можно было бы подтвердить или опровергнуть, опираясь на факты эмпирических наук и на серьёзные философские соображения.
 В книге Н.И.Конрада «Запад и Восток» (М., 1972) дихотомия «Запад-Восток» рассматривается под углом зрения очень общей концепции, которую используют при постановке вопроса и о жизни и судьбе отдельного человека, и о жизни и судьбе общества, а, может быть, и о жизни всего мира. Эта концепция призвана объяснить динамику всего сущего посредством указания на противоположные начала, обусловливающие наблюдаемые процессы движения и развития. Общей мыслью при всей пестроте взглядов на жизнь и судьбу человека и общества, пишет Конрад, является представление о двух началах, направляющих бытие. Одно из наиболее традиционных выражений этого представления – образы Бога и Сатаны, Ормузда и Ариана. Эта концепция покоится на наблюдении в жизни полезного и вредного для человека и для природы, хорошего и плохого. «Другое, столь же простое выражение этой мысли также основано на наблюдении – образы противоположностей: света и тьмы, тепла и холода, твёрдого и мягкого, старости и юности, мужчины и женщины и т.д.»(Конрад, с.472). В этом, указывает он далее, нашла своё выражение мысль о действии в мире сил сцепления и разделения, интеграции и дифференциации (там же).
 Эту мысль Конрада попытаемся подтвердить примерами из сопоставления культур и мировоззрений Востока и Запада. Казалось бы, между ними есть много общего. Но внутри этого общего обнаруживаются существенные различия. Так, например, концепция двух противоположностей, созданная древнегреческой мыслью и отражённая в учении Пифагора, предстаёт в символике чисел – чисел чётных и нечётных, а у древних китайцев два противоположных начала – Ян и Инь – находят выражение в символах графических. Одно начало символизировалось целой линией, другое – линией, разделённой на два отрезка. Числа суть показатели интеллектуального, рассудочного восприятия мира, графически изображённые отрезки линий – показатели чувственно-образного, наглядного восприятия. Такое различие особенно заметно на примере письменности. «Когда художники, – читаем мы в повести Р.Кима «Ноги к змее», – сделали своё дело и смогли уйти, пришли философы и начали, во-первых, осторожно упрощать эскизы художников, приспосабливать к жизни, а во-вторых, конструировать отвлечённые иероглифы – создавать понятия, ибо философия всегда была «поэзией понятий»«. Сказанное относится к иероглифическому письму и японцев, и китайцев, и корейцев. По различию между европейской азбукой и восточной иероглификой можно, вообще говоря, судить о характере одной и другой культуры в целом, если иметь в виду её духовные проявления. Сравним, например, европейскую ландшафтную живопись, с одной стороны, и китайскую, с другой. Невозможно понять столь бьющее в глаза отличие одной манеры изображения ландшафта от другой, если не видеть различия между двумя способами миросозерцания и мышления, сложившимися в недрах западной и восточной культуры и вообще разницы между двумя укладами жизни.
 В книге С.Спрингера и Г.Дейча «Левый мозг, правый мозг» (М.: Мир, 1983) подробно анализируется аналогия между умственной организацией, присущей поотдельности левому и правому полушариям мозга, и способами мышления, практикуемыми на Западе и Востоке. Выглядит она так: 


 Левое полушарие Правое полушарие
 Процессы:
 Вербальные Невербальные, зрительно- 
 пространственные

 Последовательные, Одновременные, 
 Временные Пространственные 

 Дискретные Непрерывные

 Рациональные Интуитивные 



 Заканчиваются эти столбцы противопоставлением западного техницизма, как бы соответствующего левому полушарию мозга, и восточного мистицизма (с.204). Можно было бы усомниться в том, насколько уместна здесь заключительная дихотомия. Однако различия в умственной организации человека западного и человека восточного наблюдались ещё до того, как были установлены эмпирическим способом аналогичные различия в работе левого и правого полушарий мозга. Это дало право Р.Орнстейну в книге «Психология сознания» сделать следующие выводы:
1) мужчины и женщины западных цивилизаций используют только половину своего мозга и, следовательно, половину своего умственного потенциала;
2) функции правого полушария игнорируются в интеллектуальной работе людей западных цивилизаций, но они эффективно используются в культуре, мистицизме и религиях Востока;
3) есть поэтому смысл отождествлять функции левого полушария мозга с мышлением рационалистического, технологического Запада, а функции правого полушария – с мышлением интуитивного мистического Востока.
 С этими выводами согласны и авторы книги «Левый мозг, правый мозг», которые ссылаются не только на Оренстейна, но и на других западных учёных, отстаивающих данную точку зрения.
Интерес геополитики простирается, однако, гораздо далее того, что касается дихотомии, рассматриваемой на уровне поляризации двух типов культуры. Предположим, что Земля представляет собой нечто большее, нежели неодушевлённое небесное тело с прилепившейся к нему органической жизнью. Тогда возникает вопрос, в чём заключается это большее, и не подводит ли оно нас к тому, чтобы в свою очередь мы могли рассматривать в качестве научной гипотезы допущение о поляризации всего комплекса природных явлений планеты Земля на две части, подобно тому, как это наблюдается по отношению к церебральной системе человека и высших животных.
Английский исследователь Дж. Лавлок сформулировал гипотезу о том, что планета Земля есть не что иное, как живой организм. Имя её в этом качестве – Гея. Своё учение, развитое им в подтверждение данной гипотезы, он попытался возвысить над учением В.И.Вернадского о земной биосфере. Процитируем одно из его высказываний, взятое из книги «Эпоха Геи. Биография нашей живой Земли»:
 «Имя живой планеты – Гея – не есть синоним биосферы. Биосфера определяется как часть Земли, где существуют обычные живые существа. Ещё менее того является Гея той биотой, которая есть просто собрание всех отдельных живых организмов. Биота и биосфера, вместе взятые, образуют часть, но не всю Гею. Точно так, как кожа есть часть змеи, так же горы, воздух, океаны – часть Геи. Гея, как мы увидим, уходит непрерывно назад в прошлое к происхождению жизни, и простирается в будущее настолько, насколько простирается жизнь. Гея как общее планетарное существо имеет свойства, которые не всегда просматриваются через известные индивидуальные виды или популяции живущих вместе организмов» ( J. Lovelock. The Aqes of Gaia. A Biografy of Our Living Earth.N.-Y., London, 1988, p.19).
 Большинство учёных относится к гипотезе Лавлока как к тому литературно-художественному приёму, который называется олицетворением, метафорой, когда говорят «лес поёт» вместо того, чтобы сказать «птицы в лесу поют». Однако за этой метафорой стоит вполне научная концепция биосферы, разработанная В.И.Вернадским. Если бы Лавлок был с ней знаком ближе, его склонность к тому, чтобы одушевлять всю нашу Планету, отпала бы сама собой. Биосфера у Вернадского предстаёт как сверхбиологическая система. С живыми организмами её роднит то свойство, что она способна аккумулировать свободную энергию, подобно тому, как это делают зелёные растения, усваивая и накапливая энергию солнечного излучения. Лавлок правильно говорит, что биосфера образует только часть всей Планеты. Но это настолько существенная часть, что от неё зависит весь нынешний облик Земного шара, видимый, скажем, из ближайшего космоса. Начиная от кислорода в атмосфере и кончая многими горными породами, такими, например, как граниты – всем этим наша Планета обязана жизнедеятельности расположенного на ней растительного и животного царства.
 Так что земная биосфера – это не просто биота, а система, образованная живыми организмами вместе с неживым веществом, вовлечённым в эту жизнедеятельность. И вот в этой самой сверхбиологической системе мы ищем и действительно находим межполушарную асимметрию, фиксируемую в социальной среде наличием двух культур. Граница между биосферными полушариями проходит, видимо, там, где возникли первые, известные нам, древние цивилизации. Она находится вблизи меридиана с отметкой 30 градусов восточной долготы. Такие координаты имеет в среднем и нижнем течении река Днепр в Европе и река Нил в Африке. О древнеегипетской цивилизации, располагавшейся в пойме Нила, известно уже давно. Теперь на очереди стоит задача изучения очагов древнейшей цивилизации в Приднепровье (см. об этом в кн.: Ю.Шилов. Космические тайны курганов. М.: Молодая гвардия, М., 1990). При исследовании «анатомической» структуры двух биосферных полушарий, их континентальных размеров и пр., надо учитывать то обстоятельство, что к западному полушарию относятся Северная и Южная Америки. Оба эти континента когда-то отделились от единого материка, называемого Гондваной, и в результате континентального дрейфа заняли нынешнее положение на географической карте.
 Если гипотеза о существовании двух биосферных полушарий «Запад-Восток» окончательно подтвердится, а вероятность её достоверности очень высока, тогда в силу церебральной аналогии можно будет высказать и ещё один важный тезис. Тезис о том, что Россия, Российское Государство в сосуществовании западной и восточной культуры играет роль соединительного звена, без которого и та, и другая культурная организация превратилась бы в организацию дефективную, склонную к полному вырождению. В какой-то мере этот факт был осознан нашими евразийцами (П.Н.Савицким, П.П.Сувчинским, Н.С.Трубецким и др.). (По вопросу евразийской идеологии мы отсылаем читателя к книге «Русский узел евразийства»(М.: Беловодье, 1997 г.)). Но евразийцы не смогли опереться в своём учении на прочный геополитический базис.
Евразийцы, по словам Савицкого, давали новое географическое и историческое понимание России и всего того мира, который они именовали российским, или евразийским. Имя, которое они себе присвоили, имеет географическое происхождение. Традиционная география различает в основном массиве земель Старого света два материка: Европу и Азию. Они же стали различать третий – срединный материк – «Евразию». Отсюда их формула «евразийства», которая отрицает возможность объяснить прошлое, настоящее и будущее России преимущественным обращением к понятию славянства. В формуле «евразийства» акцентируется внимание на существенном сочетании в русской культуре «европейских» и «азиатско-азийских» элементов (Русский узел евразийства, с.81).
 С этими соображениями в общем-то нельзя не согласиться. Но кое-что надо подправить. Когда тот же Савицкий, рассматривая основы российской геополитики, называет становым хребтом России-Евразии рубеж между её степной и лесной зонами, это, с исторической точки зрения, является, мягко говоря, неверным. А геополитику нельзя строить на сомнительных исторических предпосылках. Геополитическая доктрина возводится, конечно, на концепции противоположных начал. Но их не следует ассоциировать с «лесом» и «степью» или с «оседлым жителем» и «кочевником». 



 5. Почему возникла задача по организации национальной геополитической службы.



 В сентябре 2000 года исполнилось 100 лет с того момента, как в нашей стране завершилось формирование Главной палаты мер и весов (см. кн.: 100 лет на службе измерений и качества. СПб., 2000). Тем самым в России была создана национальная метрологическая служба. Такая служба в современной государственной организации общества имеет столь большое значение, что без неё вообще немыслимо существование независимого государства как такового. Практически ни одна сфера жизнедеятельности не обходится без того, чтобы в ней не прибегали к измерениям и оценке качества того или иного промышленного изделия или природного продукта. И чем современнее методы измерений, тем выше уровень научно-технического прогресса в стране.
Способы точного и точнейшего измерения времени, система стандартизации (ОСТы и ГОСТы) промышленных товаров и продовольственной продукции – всё это относится к сфере метрологической службы. Наши научно-технические достижения в военно-промышленном комплексе, в освоении космического пространства, в фармацевтической промышленности и т.п. были бы невозможны без хорошо налаженной метрологической службы.
 Известно, что инициатором по созданию национальной метрологической службы в дореволюционной России был Д.И. Менделеев. Менее известно – теперь об этом мало кто и помнит, – что Менделеев разрабатывал и пытался реализовать проект по организации в национальных масштабах геополитической службы. Геополитическое учение в его проекте обретало черты точной науки, подобной теории размерностей в физико-технических отраслях знания. Основная идея, положенная в основу проекта, – идея геополитического равновесия. Поскольку всякое равновесие связано с понятием равновесного центра, Менделеев так и назвал свою геополитическую статью: «О центре России». Не только страна, писал Дмитрий Иванович, но даже и каждое отдельное имение имеет свой центр, но понятие о нём может быть очень разнообразным. Прежде всего центр может относиться просто к пространству или площади, занимаемой страною, или хотя бы отдельной её частью. Такой центр совершенно точно отвечает центру тяжести, который можно находить не только для тел, но и для поверхностей, линий и суммы точек, по правилам совершенно несомненным и на деле оправдывающимся тем, что тело или площадь, поддержанные или подвешенные в центре тяжести, могут находиться в равновесии при каком угодно расположении своих частей, т.е. повёрнутые в ту или другую сторону. «Центр поверхности местности, – указывал он, – найти поэтому чрезвычайно легко, если имеется план или карта, выражающие очертания местности». (Д.Менделеев. К познанию России. СПб., 2-е изд., 1906).
 Этот геополитически определяемый центр России, взятый как центральная точка занимаемой ею земной поверхности, Менделеев отличал от центра населённости страны, но отличал с тем, чтобы установить отношения между двумя центрами в вопросах, жизненно важных для российских жителей. Выяснилось, в результате изысканий автора, что центр геополитического равновесия России расположен был между Обью и Енисеем, в Енисейской губернии, немного южнее города Туруханска, места первой ссылки Сталина. Его точные координаты: 63 градуса и 29 минут северной широты, 53 градуса восточной долготы от Пулкова.
 Мы не случайно называем найденный Менделеевым центр центром геополитического равновесия Российского государства. Территория нашей государственности формировалась исторически на основании естественных предпосылок, она укладывалась в определённые, самой Природой заданные берега. Достаточно напомнить о том, что с юга на тысячи километров российскую территорию окаймляли земные складки – высокие горные хребты. После развала Советского Союза выявились все негативные последствия нарушения этого геополитического равновесия. Центр сместился, только непонятно куда. Раньше он совпадал с Мангазеей, с местностью, на которой в 1601 году был основан легендарный сибирский город того же названия. Страна Мангазея простиралась от Туруханска Красноярского края по диагонали на северо-запад до устья Оби. Когда-то там пролегали богатые торговые пути, по которым перевозилась пушнина и другие ценные товары, а в настоящее время действует общество «Ямбурггазпром» – одно из крупнейших газодобывающих предприятий России.
 Итак, в менделеевском воззрении на центр России мы теперь обнаруживаем прообраз евразийства – естественно-научной и гуманитарной концепции, наполненной геополитическим содержанием. Россия, согласно этой концепции, предстаёт как особый, в геополитическом смысле, материк, соединяющий Европу с Азией. Её будущее как целостного государственного образования во многом зависит от того, появится ли у нас наконец соответствующее внешним и внутренним обстоятельствам геополитическое прозрение, удастся ли нам организовать, в согласии с менделеевским проектом, национальную геополитическую службу по образу вполне оправдавшей себя службы метрологической . 


 6. Заключение. Геополитика на защите национально-государственных интересов. 



 Бог один знает помышления 
 человеческие. Бесы же не знают 
 ничего, ибо немощны они и 
 скверны видом. 

 /Повесть временных лет/ 



 Одержимые идеей мирового господства, они долгое время искали на Земном шаре то место, En-Soph, побывав в котором, они могли бы проникнуть во внутренний мир человека, прочитать его мысли и подчинить его своему влиянию. И когда увидели, что такие поиски не приносят заметного успеха, сосредоточили свои усилия на овладении тем методом, который летописец Нестор назвал бесовским наущением. Его наглядный результат – развал Советского Союза.
 Но с изумлением, быть может, многие из нас теперь узнают, что предпосылки для распада СССР, наследника Государства Российского, были заложены ещё в 1922 году на первом Всесоюзном съезде советов. Все перипетии тогдашней борьбы, а её вели троцкистско-ленинский блок, с одной стороны, и Сталин со своими немногочисленными сторонниками, с другой, в настоящее время достаточно полно освещены историками (см., например, книгу Н.Н.Яковлева «Сталин: путь наверх» М., 2000; принадлежащая ей глава «Меченосцы» опубликована в «Советской России», №146, 2000 г.).
 План Сталина – восстановление и сохранение российской государственности.
План Ленина – расчленение России на основе принципа «самоопределения наций». Ленин, указывает Н.Н.Яковлев, носившийся с лозунгом самоопределения /наций/ вплоть до отделения, всегда выступал против сталинского плана «с открытм забралом». И до того, как 16 декабря 1922 года его разбил паралич, он делал всё возможное, чтобы выиграть «войну в защиту независимости».
Как известно, Сталин не выступал против идеи самоопределения российских народов, но он считал, что такая идея станет плодотворной только в том случае, если она будет реализована в форме автономизации. На деле это означало бы, что вновь образуемые национальные республики войдут в РСФСР на правах культурно-этнической самостоятельности, но так, что они образуют единое государство и единое хозяйственное целое. Право же на отделение республик от советского государства в сталинском проекте не предусматривалось.
 К сожалению, этому проекту не суждено было сбыться. Первый Всесоюзный съезд провозгласил объединение на ленинских началах четырёх республик – РСФСР, УССР, БССР и ЗФСР. Затем число их выросло до 15, так что при распаде СССР в Закавказье образовались уже три отдельных государства – Грузия, Армения и Азербайджан. Искусственно созданная в 30-е годы на российской территории Казахская ССР тоже превратилась в самостоятельное государство, отняв у России её исконные земли.
 Какое отношение вся эта история с образованием и распадом СССР имеет к геополитике? Нам приходится теперь с горечью констатировать, что геополитические факторы, играющие огромную роль в жизни любого полноценного государства, никогда явно не учитывались в коммунистической идеологии СССР. К геополитике как таковой культивировалось пренебрежительное отношение как к буржуазной лженауке.. Даже Сталин, отметая в годы образования СССР порочное право наций на самоопределение вплоть до отделения, обходил стороной вопрос о территориальной целостности и территориальной безопасности государства. Может быть, поэтому ему не удалось отстоять свою первоначальную позицию по государственному устройству СССР. «К глубокому сожалению, – читаем мы в книге Н.Н.Яковлева, – И.В.Сталин, хотя и не до конца, сошёл со своей первоначальной позиции по национальному вопросу, приняв на веру указания смертельно больного В.И.Ленина, что со временем имело прискорбные последствия для нашей страны. Независимо от внутренних сомнений он оставался дисциплинированным членом РКП(б), Иосиф Виссарионович Сталин».
 Быть дисциплинированным членом РКП(б), а затем ВКП(б) и КПСС означало – разделять космополитические установки партийной идеологии, несовместимые с геополитическими интересами России. В дореволюционной России не было специальной геополитической службы, но этот недостаток в значительной мере восполняла служба казачья. Казачество – наглядное свидетельство того, что русская народная жизнь сама в себе находила силы и средства расширять круг своих земель и охранять их рубежи. Потому-то когда после революции приводился в исполнение троцкистско-ленинский план расчленения России, казачество подверглось почти поголовному истреблению. Всё это надо теперь учитывать при учреждении национальной геополитической службы и разработке соответствующей национально-государственным интересам геополитической доктрины.
 Накануне решающей битвы за восстановление и сохранение России нам следует настолько чётко отработать основные категории геополитической науки, чтобы она обрела статус канонического текста, которым можно было бы руководствоваться в деле организации нашей борьбы.

 
 Статья опубликована в журнале «Национальная безопасность и геополитика России», № 1-2, 2002.






ХB