Институт Философии
Российской Академии Наук




  От автора.
Главная страница » » Митрохин Л.Н. Религия и культура. » От автора.

От автора.

 
 
– 3 –
 

ОТ АВТОРА

За минувшие сорок лет мне довелось опубликовать более 250 работ, большинство которых составили очерки, статьи, рецензии, выступления, посвященные проблемам религии. Многие из них, разбросанные по различным изданиям, явно устарели, поскольку остались в прошлом мотивы и цели, из-за которых они увидели свет. Однако, просматривая недавно свою библиографию, я порой обнаруживал публикации, которые, несмотря на то (а может быть, именно потому), что в стране совершился глубокий социальный перелом, сохранили созвучность сегодняшним духовным поискам и тревогам, а поэтому могут и сегодня представить живой интерес.
Поясню свои соображения. Не секрет, что не только среди верующих (я имею в виду религиозную веру в строгом, церковном смысле слова), но и среди значительной части людей светских возобладало мнение, будто именно вера в Бога может послужить надежной основой духовного возрождения России и реанимации самобытности отечественной культуры. Убеждение это, уверен, возникало как своеобразный идеологический реванш и символ разрыва с принудительным большевистским безбожием. Отсюда и бурный поток религиозных публикаций, как незаслуженно забытых в советские времена, так и написанных после. Трудно переоценить значение этих изданий, открывших глаза миллионам читателей на великие сокровища мировой и российской культуры. Во всяком случае они убедительно показали, что религия – не просто досадный «пережиток», уже исчерпавшая себя вера в сверхъестественное, несовместимая с наукой, а исторически закономерное мироощущение, по-прежнему находящее глубокий и страстный отклик в душах и сердцах наших современников.
Казалось бы, подобная смена главного ориентира – с безбожного на религиозный – обрекла на полное забвение всю массу работ по религии, вышедших в послеоктябрьские
 
 
–  4  –
 
годы. Но такой вывод, уверен, поспешен. Религия – не просто интуитивно переживаемая вера «внутреннего человека», она проявляет себя (или «опредмечивается», как сказал бы философ) в материальных предметах, социальных институтах, в общественных движениях и типах поведения, наконец, в многообразных произведениях литературы и искусства. Иными словами, она выступает в эмпирически фиксируемых элементах социального бытия, которые составляют традиционный предмет человеческого осмысления и познания. Нетрудно видеть, что именно в обстановке нынешнего «религиозного бума», когда доминирует эмоциональное, одностороннее, апологетическое отношение к вере в Бога, возрастает общественная потребность в спокойном, научно-достоверном обсуждении и понимании места и роли религии, церкви в нашем, непредсказуемо развивающемся обществе. Достичь сколько-нибудь заметных успехов в этом невозможно, не опираясь на работы советских авторов (прежде всего, историков, этнографов, философов, искусствоведов), оказавшихся способными преодолеть косные догматы официальной идеологии.
Более того, рискну проявить нескромность: в целом ряде моих публикаций были впервые сформулированы и введены в научный оборот многие нетривиальные темы, именно сегодня получившие злободневное звучание. Среди них, например, проблема ненасилия, наиболее полно осмысленная в статьях о Мартине Л.Кинге, истоки и современное состояние христианского пацифизма (на примере, прежде всего, квакеров), протестантская концепция человека, содержание и перспективы диалога марксистов и христиан, взаимоотношение религии in vitro, представленной в церковных изданиях, и религии in vivo – реальной «живой» религиозной веры, типология и формы «религий Нового века» и т.д.. По-прежнему активно обсуждаются проблемы, возникавшие при характеристике взглядов таких выдающихся религиозно-общественных деятелей, как У.Дюбуа, У.Раушенбуш, Малькольм X.,
 
 
–  5  –
 
Рейнхольд Нибур, Билли Грэм, И.Каргель, И.Проханов и других религиозно-общественных деятелей, которые многократно фигурировали в моих публикациях.
То же самое, надеюсь, можно сказать и относительно целого ряда рецензий, предисловий, комментариев к художественным произведениям. Религия, как известно, – не теория мира и не его умозрительная конструкция. Ее основу составляет особый житейский опыт со своими ценностями, представлениями, упованиями, установками, находящий выражение в цельном мироощущении, в «науке жизни», которая проникает всю повседневное бытие человека. Поэтому незаменимым источником для понимания религии служат не только суждения бесстрастных религиоведов, сделавших ее предметом целенаправленного теоретического исследования, но и творчество поэтов, писателей, художников, моралистов, на своем языке раскрывающих не только ее глубокую и таинственную сопричастность внутреннему миру человека, но и роль религии и церкви в истории. Сошлюсь хотя бы на малоизвестные эпизоды террористического правления Ж.Кальвина в Женеве, предельно образно описанные Стефаном Цвейгом, и произведения блистательного Сомерсета Моэма, постоянно возвращавшегося к теме христианства.
Так что постепенно у меня крепла мысль переиздать некоторые из своих очерков и статей отдельной книгой. А когда неожиданно выяснилось, что совсем скоро мне исполнится 70 лет, противиться честолюбивому соблазну я не стал.
Серьезное отношение к религии всегда носит личностный характер, а поэтому книга открывается развернутым интервью журналу «Вопросы философии» по случаю избрания в члены-корреспонденты Российской академии наук (31 марта 1994 г.), в котором я рассказал и о причинах моего интереса к религии, и о многотрудных попытках понять ее суть, запечатленных в целом ряде философских, религиоведческих и литературных работ.
 
 
–  6  –
 
Особо следует сказать о публикациях, появившихся, начиная со второй половины 80-х годов. Это было время, нелегкое для пера. С одной стороны, особую остроту (не только теоретическую, но и практическую) обрели новые проблемы (например, место религии в межнациональных отношениях, принцип свободы совести, религиозный пацифизм, причины и формы проявления так называемого «религиозного возрождения» и др.), а с другой – приходилось преодолевать въевшиеся, не всегда осознаваемые штампы большевистского безбожия, разрушительные для серьезного осмысления упомянутых тем. Ведь если, например, согласиться с настойчивыми уверениями «научных» атеистов в полном торжестве принципа свободы совести при «развитом социализме», то само это понятие утрачивает всякий смысл.
Между тем, большинство моих публикаций минувшего десятилетия было, прежде всего, посвящено таким злободневным темам. И хотя в их стилистической агрессивности ощущается напряженность атмосферы, в которой они были написаны, надеюсь, что мне удалось способствовать их спокойному профессиональному осмыслению. Что же касается упомянутой тональности статей, то она легко объяснима. Я уже говорил о засилье литературы, написанной в защиту религиозной веры. Причем здесь образовалось два полюса, мне как философу религии одинаково чуждые. Во-первых, Русская Православная Церковь (РПЦ) стала энергично отвоевывать статус главной, едва ли не официальной (государственно-«домашней») церкви, в своих требованиях (а часто и на практике) нередко игнорируя конституционное положение о светском характере нашего государства[i]. Во-вторых, многочисленные зарубежные миссии, располагавшие громадными финансовыми возможностями, развернули бурную и далеко не безуспешную борьбу за принятие такого законодательства, которое означало бы полный отказ от контроля за деятельностью каких-либо религиозных и псевдорелигиозных объединений. Все это создавало крайне нервозную атмосферу: появление в mass-media явно «заказных» материалов,
 
 
–  7  –
 
поиски компроматов на отдельные церкви, а нередко и заведомые искажения фактов. И все это, замечу, при удручающем невежестве в религиозных вопросах правительственных чиновников, ведающих соответствующим законодательством и системой образования.
Свою задачу я видел не в том, чтобы как-то примирить сталкивающиеся мнения. Я стремился остаться философом, относящимся к ним, как к предмету исследования, иными словами, пытался выявить подспудный механизм и реальные мотивы их формирования в этой хаотичной социальной обстановке. Отсюда, между прочим, и особое внимание к социально-онтологическим корням религии, позволяющим реалистически понять и суть религиозной веры как бытийствующего сознания, и ее место и роль в системе культуры. Этот подход можно было бы назвать этнографическим, если бы не мучительная тревога за судьбы Отечества и древней уникальной русской культуры. При этом я опирался на свой солидный опыт американиста, знающего Новый Свет не понаслышке, не через иллюминаторы вертолета, облетающего Статую Свободы.
При отборе текстов, написанных за минувшее десятилетие, возникла еще одна трудность. По каждой из этих тем я опубликовал целый ряд статей, акценты и содержание которых совпадали далеко не всегда. Поэтому я отобрал те, в которых проблема была разработана наиболее полно, дополнив их материалами из других публикаций. Так что фактически получились новые работы.
Наконец, последнее соображение. В предисловии к своей монографии «Философия религии» (1991) я писал: «В последние годы религия предстает передо мной в некоем цельном виде, позволяющем интегрировать в него (или убедительно, как мне кажется, объяснять) самые различные интерпретации. Но пока это скорее интуитивная целостность, И далеко не все моменты, предметные связи и аспекты достаточно продуманы и могут быть содержательно выражены. Отсюда очевидные разрывы, «пустоты» в изложении, перебивы
 
 
–  8  –
 
в стилистике, которые трудно замаскировать. Да и вообще, одному человеку предложить разработанную философию религии просто не под силу» (с. 16). Не думаю, что такая самооценка устарела. Скорее напротив, я все больше убеждаюсь в неисчерпаемой глубине этой темы. Впрочем могу добавить без тени лукавства, что всегда стремился придерживаться четкой и самокритичной позиции в характеристиках религии и церкви (хотя далеко не всегда мог ее адекватно выразить, а целый ряд моих прежних интерпретаций и суждений представляются мне удручающе поверхностными) и, кстати сказать, никакой духовной ломки в «перестроечное» время не испытал. А поэтому сегодня, когда каждому человеку, пишущему о религии, приходится размышлять не только о тех или иных конкретных событиях, но и о принципиальной теоретической позиции в отношении религии и церкви, мой авторский опыт, возможно, может внести некоторую ясность если не в исчерпывающее решение конкретных проблем религии, то в понимание бездонной глубины ее тайны, как, впрочем, и тайны самого человеческого существования.
Поскольку довольно скромный объем книги не позволил включить в нее некоторые работы, возможно, того заслуживающие, я снабдил ее выборочной библиографией моих публикаций.
Октябрь 1999 г.


[i] Эта проблема подробно разбирается в вышедшем под моей редакцией сборнике «Религия и политика в посткоммунистической России». М., ИФРАН, 1994.