Институт Философии
Российской Академии Наук




  Стратегический менеджмент. Когнитивный проект.
Главная страница » » Стратегический менеджмент. Когнитивный проект.

Стратегический менеджмент. Когнитивный проект.

В.А.Буров

Высокие технологии стратегического когнитивного менеджмента.

Институты когнитивной экономики знаний. Ресурсы трансмодальной когнитивной матрицы. Когнитивный проект. Апгрейд когнитивных ресурсов.

 

 

Доклад по предложенному EdTech проекту

 

Ключевые слова

Нормативный интеллект. Нередуцируемая сложность и управление сложностью как критический ресурс экономики и развития. Новый системный уровень научного знания. Постнеклассическая методологическая платформа управления знанием и управления сложностью, операционная система платформы. Структурирование когнитивных платформ образования, науки и практики. Производство и технологизированная трансляция нового неотделимого знания в непрерывном образовании, трансляции G-фактора Чарльза Спирмена.

 

 

Современная экономика построена на когнитивных ресурсах - на знании, его производстве и потреблении. А знание - это эффективные коды для его представления и эффективное когнитивное поведение.

Рассматриваемым нами ресурсным ограничителем и основанием такой экономики и производства являются коды и когнитивное поведение его участников. В условиях дефицита когнитивных ресурсов разработка эффективных кодов и исследование когнитивного поведения участников производства этих ресурсов, его определяющих социальных, экономических, психологических, биологических, культурных факторов становится необходимой составляющей такого производства и его менеджмента.

В этом производстве когнитивных ресурсов экономики мы особо выделяем продукт и производство культурных кодов. Используя статистику, наблюдая и сравнивая когнитивное поведение и когнитивные способности действующих специалистов когнитивной сферы и формирующегося нового поколения специалистов мы обнаружили происходящий сегодня резкий скачок в когнитивных способностях человека, который мы связываем с изменениями в культуре и формированием новых поколений культурных кодов. В этом изменении эффективности когнитивного поведения человека мы и видим возможность выхода из открытой экономистами "ловушки колеи".


   Два тысячелетия назад начала формироваться текстовая культура с богатейшим разнообразием передаваемых в ней текстовых культурных кодов. В конце 20-го века в стремительном развитии и смене поколений высоких информационных технологий и средств массовой коммуникации появилась экранная культура и воспринимаемые нами сегодня её новые культурные коды. Коды экранной культуры, как в этом постоянно убеждается каждый, работая с Интернетом, на порядок повышают доступную ему сложность знания, ещё недавно совершенно немыслимую при работе предыдущих поколений в системе текстовых кодов с книгами в библиотеке.

   Сегодня в Европе и в США начинают выделять ещё один формат коммуникации, который мы определяем как нейрокогнитивную коммуникацию. С этим форматом мы связываем ещё один скачок доступной сложности задач и знаний и новый становящийся формат культурных кодов - нейрокогнитивные культурные коды. Психологические исследования обнаруживают различия в нейрокогнитивной доменантности у представителей разных культур, которые с позиций культурологии можно было бы определить как нейрокогнитивные культурные коды. Вводимые нами в педагогическую и терапевтическую коммуникацию нейрокогнитивные культурные коды обслуживают множество форм активности человека и формируют новое качество жизни человека 21-го века, открывающего для себя эти повышающие доступную сложность решаемых задач и знания культурные коды как новый продукт и свои новые ресурсные возможности.

   Вводимые нами как инструмент кодирования опыта трансмодальные когнитивные матрицы интегрируют эти возможности и позволяют решать задачи, ранее недоступные для решения из-за недостаточности когнитивных ресурсов действующей модели научного знания, образования, специалиста и его нормативного профессионального интеллекта. В становящейся когнитивной экономике мы имеем дело не просто с новым поколением специалистов, а с новой когнитивной и нейрокогнитивной культурой и с новым поколением на порядки более эффективных культурных кодов, с новыми моделями более эффективного когнитивного и нейрокогнитивного поведения.

   Мы полагаем, что настало время широко задействовать эти ресурсы для выхода из уже четверть века всё более углубляющегося общего системного кризиса на постсоветском пространстве. Сопровождающие трансмодальные когнитивные матрицы, нейрокогнитивные культурные коды, тренинги эффективного знания и трансмодальный штурм (работа, перцепция и коммуникация сразу в нескольких модальностях трансмодальной когнитивной матрицы) - отрабатываемый на нашем семинаре наш новый продукт, позволяющий за счет увеличения размерности реагирования и вхождения в сферу действия выделяемых нами гетерогенных комплексов на порядки повышать эффективность человека при решении им самого широкого круга проблем.



Наш проект


Когнитивная дефицитарность – неспособность личности достигать определенного знания или решения, так как существует рассогласование между актуальным уровнем когнитивных способностей и требованием ситуации (задачи или проблемы).
Источник: http://fullref.ru/job_7c512bf8078b3f03f2b47b5b8cec7205.html

Когнитивная и нейрокогнитивная дефицитарность по отношению к конкретным задачам всегда есть у человека, экономики и общества. Вопрос в том, откуда взять необходимый когнитивный и нейрокогнитивный ресурс, чтобы преодолеть эту дефицитарность. Мы форматируем этот ресурс как трансмодальные когнитивные матрицы и разрабатываем для решения возникающих у человека проблем аппарат сопровождающих трансмодальных когнитивных матриц и технологии трансмодального штурма - нейрокогнитивных культурных кодов, когнитивного и нейрокогнитивного апгрейда. Нейрокогнитивные коммуникации и нейрокогнитивные домены как новые культурные коды 21-го века обеспечивают актуализацию ранее недоступных для передачи ресурсов опыта становящейся новой культурной элохи.


Сопровождаюшие трансмодальные когнитивные матрицы - это новый продукт, позволяющий на порядки повышать эффективность человека при решении им самого широкого круга проблем. Именно сопровождающие когнитивные матрицы, их нейрокогнитивные домены как новые культурные коды определяют качество знаний и качество образования. Именно в когнитивных матрицах знание обретает значения и смыслы. Что в одной матрице невозможно, в другой - обыденная реальность: от одних возможностей мы переходим к другим. Меняются возможности - меняются потребности, меняется рынок услуг. Общество выходит на новые форматы работ и новые форматы бытия.

Без передачи сопровождающих когнитивных матриц мы имеем дело с лишенным значений и смыслов - бессмысленным неэффективным знанием. Сопровождающими когнитивными матрицами определяется качество и эффективность знания и образования. В структуру таких матриц входит множество составляюших разных модальностей - перцептивные и танзактные базы, когнитивные и нейрокогнитивные домены, нейрокогнитивные сети, индукторы нейрокогнитивных сетей, управляюшие культурные коды, что открывает начало активного инновационного процесса в этой сфере. Особая сложность состоит в том, что мы имеем дело с процессами гетерогенеза, неразложимыми на гомогенные составляющие, требующими умения оперировать и мыслить трансмодальными гетерогенными комплексами. А это - совсем другой тип интеллекта, отличный от транслируемого в нормативном образовании. 

Различные форматы активности человека мы связываем с сопровождающими их когнитивными матрицами, входящими в структуру этих матриц нейрокогнитивными доменами, передачей этих доменов в нейрокогнитивных коммуникациях. Представление о когнитивных матрицах как средстве сопровождения всех форм активности человека сформировалось у нас в образовательной и терапевтической практике.



Сегодня российское руководство ставит задачи модернизации. Но при оценке ресурсной базы для осуществления этого проекта выясняется, что представления о модернизации находятся сегодня на уровне Китая времен культурной революции - выплавка чугуна и стали в каждой семье. Руководство страны и наши коллеги в академии наук считают, что когнитивных ресурсов и ресурсов времени для решения задач модернизации у нашего менеджмента, образования и науки вполне хватает, и подготовку кадров для новой модели экономики, как выплавку чугуна и стали, сегодня может осуществлять каждое "домохозяйство". Но очевидные печальные результаты последних десятилетий показывают, что здесь явно что-то не получается и для перехода к новой модели экономики и решения задач нового уровня сложности России нужна не низкотехнологичная образовательная самодеятельность образовательных учреждений и семьи, а на порядки более высокая эффективная и быстрая система когнитивных ресурсов - когнитивная революция, сравнимая с когнитивной революцией Петра Первого и когнитивной революцией, осуществленной для обеспечения проведения индустриализации в первой половине 20-го века. Контексты когнитивных ресурсов и ресурсов времени становятся всё более значимыми.


К сожалению, потребуется ещё несколько лет и ещё большее ухудшение ситуации с экономикой и кадрами, пока, как это было в китайской металлургии времен культурной революции,  люди поймут, что мы имеем дело со сложным высокотехнологичным продуктом, дефицитом времени  и когнитивной и нейрокогнитивной дефицитарностью всего корпуса специалистов, что надо с этим что-то делать. Высокая сложность этих ресурсов делает невозможным управление ими в вертикальном формате, требует формирования и задействования развитых горизонтальных форматов. А.А.Аузан называет 2018 год в качестве такого ожидаемого рубежа для осознания критической потери когнитивных ресурсов в условиях стремительно углубляющегося общего системного кризиса. Действующая модель образования и науки по её динамическим характеристикам не сможет отреагировать на эти вызовы. Так, подготовка специалиста высшей квалификации - это цепочка редуцированных индивидуальных квалификационных работ, дающая результат ближе к выходу этого специалиста на пенсию по возрасту, чем готовящаяся этой системой российская профессура разительно отличается от молодых энергичных западных профессоров. Право быть умным у нас возникает очень поздно и для очень немногих. Важно, чтобы в ожидаемый момент осознания катастрофы мы смогли дать предложения по началу работ для выхода из этой сформировавшейся по типу китайской металлургии российской когнитивной катастрофы.

В действующей институциональной среде вопросы когнитивной и нейрокогнитивной дефицитарности человека и динамики знания относятся к интимной сфере, недопустимой для обсуждения (убийство В.М.Бехтерева, борьба с педологией, дело врачей). Такая дефицитарность не рассматривается как ограничение в работе (И.В.Сталин, Л.И.Брежнев, Б.Н.Ельцин). Мы живем в грезах о безграничных когнитивных возможностях действующей модели специального и научного знания, но пора очнуться и посмотреть в лицо реальности, открывая неуправляемые редукции и когнитивную дефицитарность знанияПоставив задачи перехода к новой модели экономики, Россия столкнулась с неэффективностью институционализированных норм и правил - институциональной среды действующей модели экономики и её когнитивной сферы для осуществления такого перехода. Если эта эффективность в несколько раз ниже необходимой* (Барабаш Н.С.  Оценка эффективности принимаемых в сфере ИиР и ИС решений. Федеральный реестр экспертов научно-технической сферы), то её надо как-то повышать. Без достаточной ресурсной базы модернизационный проект не осуществить. Возникает проблема формирования современного высокотехнологичного стратегического когнитивного менеджмента. Без высоких технологий такого когнитивного менеджмента современные задачи уже решены быть не могут.


Высокие технологии стратегического когнитивного менеджмента и наука связаны через разрабатываемый нами аппарат когнитивных матриц. Формируя когнитивные матрицы стратегического менеджмента и стратегического коучинга, мы вводим в эти матрицы множество результатов теории и практики как необходимые для работы контексты и модальности. Научные результаты являются одним из контекстов для технологий, входящим в их когнитивные матрицы. Результаты же технологий являются гетерогенными.


Формирование новой институциональной среды, её когнитивных ресурсов, актуализирующихся сегодня во множестве кризисов во всех практиках человека и общества, – это проходящий через тысячелетия трансмодальный и гетерогенный исторический процесс, для понимания которого мы вводим представление о трансмодальных гетерогенных когнитивных матрицах и гетерогенных результатах. 


Многие годы мы были уверены, что в СССР создана одна из лучших систем образования и науки. Но почему тогда корпус специалистов в СССР не смог решить критические для страны задачи? И почему после распада СССР эти задачи так и не удается решить специалистам в новых странах на постсоветском пространстве? Не хватает ресурсов? Каких? Мы полагаем, что в СССР и в образовавшихся после его распада странах для решения новых актуализирующихся задач современного развития остро не хватает соответствующих сложности этих задач когнитивных ресурсов институциональной среды - способностей собирать и эффективно использовать современное знание. Структуру этих ресурсов мы и пытаемся определить, обращаясь к моделям экономики, психологии, когнитивной лингвистики и других наук и вводя понятие трансмодальной когнитивной матрицы и гетерогенных результатов.

 

 

Общие положения

Сложившуюся в СССР в 1980-х ситуацию, повлекшую распад СССР и системы социализма, доктор философских наук Г. С. Смирнов (Ивановский государственный университет) рассмотрел с точки зрения имевшихся тогда когнитивных ресурсов корпуса специалистов в науке, во власти и в обществе и определил как когнитивную катастрофу. Мы попытались развить такой когнитивный ресурсный контекст рассмотрения происходящих процессов российского затяжного, непрерывно углубляющегося общего системного кризиса применительно к имеющейся сегодня ситуации, которую с этих позиций можно охарактеризовать как:

дефицит и измельчение когнитивных ресурсов,

вымывание в результате этого дефицита сложных задач из действующих когнитивных практик,

размывание бюджетов когнитивной сферы производства.


Сегодня возникла ситуация, когда важнейшие актуальные задачи оказались неразрешимыми для действующего корпуса специалистов. Эту ситуацию когнитивной катастрофы современного развития мы определяем как дефицит когнитивных ресурсов и задачу когнитивной экономики и стратегического когнитивного менеджмента. Необходимо соотнести задачи с требующимся для их постановки и решения когнитивным ресурсом и выработать новые когнитивные стратегии для социального и экономического развития.


В этом контексте становится всё более понятным, что сегодня остро необходима разработка и реализация новых поколений высоких технологий стратегического когнитивного менеджмента. Сегодня бюджеты науки имеют больше социальную функцию общественного согласия в рамках ценностей общества потребления. В этой модели общества и его основных ценностей реальная работа по управлению когнитивными ресурсами оказалась подменена ритуалами. Одной из важных задач социального института науки в старой модели экономики была жесткая канализация и блокирование активности наиболее образованной части населения и недопущение формирования здесь дестабилизирующей внутриполитическую ситуацию голодной группы. Но обратной стороной вполне успешного решения этой внутриполитической задачи стал даунгрейд и острый дефицит когнитивных ресурсов и когнитивная катастрофа с последовавшим распадом СССР и дальнейшим распадом образовавшихся на его территории новых государств.  Если в IV-ІІІвв. до н. э. стратегия ограничения когнитивного (умственного) развития была новым словом в менеджменте («Книга правителя области Шан», Гунсунъ Ян, 390-338 гг. до н. э.), то сегодня эти позиции актуализировавшегося у нас профанного стратегического когнитивного менеджмента уже несколько устарели и являются индикатором управленческого аутизма. Сама собой эта проблема отсутствия высоких технологий управления как патология когнитивной сферы российского развития, опасная для дальнейшего существования России как самостоятельного независимого государства, не решится. Россия, либо справится с обнаружившимися когнитивными проблемами и войдет в новый технологический уклад как один из лидеров, либо, отказавшись от управления когнитивными ресурсами в пользу норм и ценностей общества потребления, сохранит значительное отставание от лидеров в сфере высоких технологий, потеряет свою самостоятельность, территории и ресурсы и не сможет поддерживать достойный уровень жизни своего населения. Отсутствие высокотехнологичного стратегического менеджмента когнитивной сферы уже обошлось и обходится России слишком дорого. И, хотя вопрос этот, как показывают опыты российских реформ образования и науки, очень болезненный, мы должны его рассмотреть. В условиях кризиса бюджеты образования и науки должны давать продуктивные для экономики результаты.

 

Когнитивную катастрофу мы рассматриваем в экономическом и в психологическом контексте и определяем как новую психологическую проблему, когда человек (школьник, студент, специалист) или группа по психологическим причинам, из-за неверных когнитивных и нейрокогнитивных стратегий не могут воспользоваться имеющимся знанием для постановки и решения сложных задач и в осуществляемых ими выборах идут на редукцию системных уровней к доступному им малоресурсному уровню. Дефицит и измельчение когнитивных ресурсов приводит к тому, что решаются только малоресурсные задачи, а сложные вопросы не рассматриваются или рассматриваются в катастрофически редуцированных контекстах.

Когнитивную матрицу мы определяем как систему контекстов, в которых специалист воспринимает реальность и решает поставленные им задачи.


Используемая нами статистика Яндекса (положение ссылок на странице  ответов на запросы, рекомендуемые дополнительные запросы, информация для рекламы - "Разместить объявление по запросу ... - число показов в месяц") является трансдисциплинарным процессом, ранжирующим участников сетевого знания и их тексты по частоте обращения к ним пользователей Интернета, т.е. по коммуникативным ресурсам. Это совершенно новая возможность получения статистических данных с очень большим числом участников проводимых исследований. Мои единичные опыты тестирования специалистов высшей квалификации на редукцию ими системных уровней показали, что статистические характеристики интереса к ним и их текстам в Интернете коррелируют с характеристиками трансдисциплинарности и трансмодальности их когнитивных матриц. Эти статистические коммуникативные показатели у тех, кто может удерживать эти системные уровни, многократно выше, чем у осуществляющих редукции целей и ценностей участников трансдисциплинарного процесса современного общего, специального и научного знания и редукцию ресурсов трансмодальности этого знания. Это и понятно: трансдисциплинарные и трансмодальные когнитивные матрицы обеспечивают коммуникацию целей и ценностей всех участников трансдисциплинарного процесса и актуализируют в этой коммуникации ресурсы основных модальностей создаваемого ими знания. С позиций получаемой статистики выделенные нами нарушающие коммуникацию редукции когнитивных матриц можно определить как аутизм в образовании и науке - научный аутизм 

Определим редукцию трансдисциплинарных и трансмодальных когнитивных матриц в науке и образовании как научный аутизм.  Аутизм образования и науки – это колоссальные потери ресурсов.

Ограничения доступной сложности и научный аутизм разрушают рациональность знания и делают его малоэффективным.


 

Посмотрим статистику Яндекса и определим в условных единицах интерес к группам новых высоких технологий: 

информационные технологии - Разместить объявление по запросу «информационные технологии» — 234 517 показов в месяц, 

социальные технологии - 43 180, 

нанотехнологии - 42 856, 

биотехнологии - 42 858, 

когнитивные технологии - 1 443, 

конвергентные технологии - 198.

 

Мы видим, что в действующей модели специального и научного знания интерес к когнитивным технологиям сегодня очень низок, а понимание фактора конвергенции технологий практически отсутствует.


Фундаментальное ключевое значение когнитивной сферы для системообразования в обществе состоит в том, что для системообразования необходим определенный когнитивный ресурс. Посмотрим на этот вопрос в контексте ресурсов культуры: в этом смысле определяющими для системообразования когнитивной экономики являются продуктивные ценности общества - управляющие культурные коды.


Вопросы работы с российскими управляющими культурными кодами определились для меня в 1994 году в результате бесед с профессором В.Лефевром (Калифорния).  В.Лефевр определил, что российские культурные коды крайне эффективны, когда надо победить врага, но крайне неэффективны для реализации модели рыночной экономики. Эту проблему необходимых изменений культурных кодов в российской экономике рассматривал А.Аузан*, указывая на возможность такого перехода за 10-15 лет. Но, согласно В.Лефевру, при такой замене культурных кодов Россия потеряет способность к защите национальных интересов. Мы получаем патовую ситуацию, ведущую к когнитивной и системной катастрофе. Для выхода из неё необходим высокотехнологичный стратегический когнитивный менеджмент, к вопросам которого и были обращены наши опыты измерения и трансляции паттернов продуктивного когнитивного поведения со студентами, школьниками и специалистами высшей квалификации.


Мною с А.В.Куликовской были проведены исследования вопросов трансляции в образовании необходимых для современного развития продуктивных ценностей. Были получены результаты, показывающие, что используемые в образовании методики такую трансляцию не обеспечивают. Были разработаны когнитивные технологии и проведены опыты по изменению управляющих культурных кодов (актуализация ценности индивидуальности как управляющего культурного кода постиндустриального общества), которые показали возможность более быстрого, чем полагает А.Аузан, технологического решения поставленной им проблемы* экспорта продуктивных культурных кодов экономики как проблемы ускоренной трансляции продуктивных ценностей в образовании. При этом в результате работы с А.-В.Буровой (факультет психологии МГУ им. М.В.Ломоносова) нами была определена возможность выхода из обозначенной нами патовой ситуации в постановке задач управления культурными кодами на совершенно иной подход - переход на новый системный уровень знания и недоступную на более низких системных уровнях актуализацию когнитивных ресурсов экономики и культуры*. Ключом здесь являются управляющие культурными кодами миры активности - субъектные миры человека (что хорошо видно при обучении наших студентов в европейских и американских университетах) и нейрокогнитология – представленная в наших публикациях* наша технологическая инициатива «Стратегический институциональный когнитивный и нейрокогнитивный коучинг».


Преодолевая потолок транслируемого образованием и наукой нормативного интеллекта, мы создаём миры активности - субъектные миры человека и общества с совершенно новыми возможностями социального, технологического и экономического развития.

Этот подход мы определяем как когнитивную экономику.

Когнитивная экономика – это экономика, в которой осуществляется актуализация и движение когнитивных ресурсов, что  обеспечивает решение задач, недоступных более ранним моделям экономики и менеджмента из-за высокой нередуцируемой сложности.

 

Когда когнитивные науки встречаются с другими областями знания и экспортируют туда свои контексты, в новом для этих областей когнитивном контексте мы обнаруживаем скрытые ранее проблемы эффективности и когнитивные ограничения каждой из этих областей. Мы обнаруживаем, что без учета этих ранее скрытых ограничений можно решать задачи только очень ограниченной сложности. Технологии когнитивной экономики обеспечивают радикальное повышение эффективности всего корпуса специалистов и преодоление обнаруженного потолка доступной этому корпусу сложности, оказавшегося ниже сложности задач современного развития экономики и производства. Это повышение эффективности снимает и задачу изменения управляющих культурных кодов, переводя эти вопросы на другой системный уровень: актуализация когнитивных ресурсов делает доступными более высокие системные уровни рациональности. 


Осуществляемый нами экспорт представлений и методов из психологии в экономику и методологию науки соответствует принятой в когнитивных науках и экономике практике научных исследований. Здесь происходит переход к новой модели науки (постнеклассическая, постнормальная, трансдисциплинарная), где на смену парадигмам приходят трансдисциплинарные и трансмодальные когнитивные матрицы - системы связанных контекстов, в которых происходит рассмотрение научных проблем.  Нами развивается оперирующая с когнитивными матрицами трансмодальная психология, постоянно представленная нашими секциями на конгрессах Профессиональной психотерапевтической лиги.

Такой экспорт контекстов, в которых ставятся и решаются задачи, - когнитивных матриц науки и практики из одних отраслей науки и специального знания в другие, похож на генную инженерию. Здесь мы начинаем работать с геномом науки, геномом культуры, геномом общего и специального знания, которые образованы  такими когнитивными матрицами.

Понимание этого генома  значительно расширяет наши когнитивные возможности, позволяет проводить когнитивный анализ работы экспертов.


Задача обеспечения движения когнитивных ресурсов от производителя к потребителю является критической для когнитивной экономики. Предлагаемые нами индукции процессов движения когнитивных ресурсов от одних субъектов к другим я определяю как технологии экспорта когнитивных матриц. Мы экспортируем из одних областей науки и практики в другие и от одного человека к другому конструкции, обладающие большим когнитивным потенциалом. 

Новой в нашем когнитивном анализе является постановка проблемы расхождения нередуцируемой сложности актуальных задач и доступной специалисту сложности: когнитивного и нейрокогнитивного поведения специалиста, когнитивных ограничений доступной специалистам сложности, нередуцируемой к этим ограничениям сложности реальности и связанных с этими ограничениями редукций системных уровней реальности, издержек таких редукций. Экономика и наука вводятся в контекст функциональных возможностей мозга и психики и когнитивных ресурсов моделей знания. Возникает необходимость в когнитивном анализе специалиста и когнитивном анализе экспертов. 

Я ставлю и решаю задачу разработки инструментов такого анализа. Слабые определения-медиаторы вполне отвечают целям такого анализа и в таком слабом виде могут быть позаимствованы из многих дисциплин (В тех случаях, когда более слабое определение отвечает целям анализа, экономическая теория может немало позаимствовать из других социальных дисциплин. - Герберт Саймон. Рациональность как процесс и продукт мышления). 

Предложение нобелевского лауреата Герберта Саймона использовать слабые определения является шокирующе смелым, так как выводит из модели нормальной науки (построенной на парадигмах) в свободную от парадигмальных ограничений постнормальную науку и угрожает катастрофой скатывания к дилетантизму. Для использования такого инструмента в науке необходим дополнительный когнитивный ресурс, которого нет в парадигмальной нормальной науке - когнитивный менеджмент. При экспорте этого ресурса из экономики возникает ситуация острого методологического конфликта. Многие мои коллеги считают использование когнитивного потенциала менеджмента в науке и  такой экспорт недопустимыми.


Дефицит когнитивных ресурсов, блокирующий решение актуальных задач, я определяю как фундаментальную проблему когнитивной экономики и когнитивной методологии науки. Во второй половине 20-го века эта проблема уже привела к появлению кибернетики и созданию высоких технологий информатики, преодолевшей актуализировавшиеся тогда ограничения когнитивных ресурсов человека и производства. Мы получили быстрый и удобный доступ к огромным объемам знания и эффективные средства коммуникации, нооткрывающийся сегодня ракурс этой проблемы носит совсем иной характер - нередуцируемой сложности. Теперь мы в русле новой разработки этой фундаментальной проблемы можем ожидать формирования не менее эффективного технологического прорыва в нейрокогнитологии и в когнитивной экономике.


Вот уже полвека в когнитивной подготовке производства мы упорно наступаем на грабли когнитивных катастроф и дефицита когнитивных ресурсов, погружаясь во всё более глубокий системный кризис с его уже системными катастрофами. Хорошо работавшие в индустриальном обществе середины 20-го века когнитивные стратегии поиска редких талантов уже не обеспечивают подготовку необходимого для нового технологического уклада количества высокоэффективных специалистов. Не пора ли для выхода из этой непрерывающейся когнитивной катастрофы сменить стратегию когнитивного обеспечения социального развития, экономики и производства и заняться стратегическим когнитивным менеджментом когнитивной экономики в новых технологических укладах, требующих многократно больших когнитивных ресурсов?  


 


Введение. Сборка когнитивной матрицы проекта


С когнитивными ограничениями доступной специалистам сложности, когнитивными ограничениями научного и технологического развития я встретился более сорока лет назад в математике в МГУ им. М.В.Ломоносова, в космической отрасли и в робототехнике в АН СССР. Целые научные и технические отрасли опирались на представления, содержащие блокирующие их развитие редукции, без малейшего понимания этих редукций. Специалисты самой высшей квалификации не могли работать с необходимыми здесь объёмами и с необходимой здесь сложностью знания. Они были похожи на школьника, который знает все формулы, но не может их использовать. Уход модели специалиста от универсальности к всё более узкой специализации является очевидным индикатором воздействия на науку и технологии ограничений функциональных возможностей мозга и психики. Все эти годы я разрабатываю подход к анализу когнитивных ресурсов специалиста и к когнитивному анализу экспертов, где я выделяю когнитивный и нейрокогнитивный аспекты, отслеживаю такие ограничения доступной специалистам сложности, определяю связанные с ними риски, кризисы и катастрофы и ищу выход из этой ситуации дефицита когнитивных ресурсов действующей модели специалиста, специального и научного знаниятупиковой для современного развития практики, науки и технологий. Основной мой вывод состоит в том, что наблюдаемый мною дефицит когнитивных ресурсов действующей модели специалиста и специального и научного знания для постановки и решения новых актуальных задач во всех областях современной науки и практики связан с нередуцируемой к этой модели сложностью новых актуализирующихся задач.

 


Казалось бы, эту ситуацию должен отрегулировать рынок когнитивных ресурсов, подтолкнув образование и науку к развитию производства необходимых когнитивных продуктов. Но этого не происходит. Когнитивные продукты такого уровня не создают даже самые сильные экономики и даже самые крупные военные бюджеты. А это значит, что мы имеем дело с нерешенными фундаментальными проблемами.

Главной нерешенной фундаментальной проблемой, определяющей возможности корпуса специалистов, является недостаточность когнитивных ресурсов используемой сегодня в науке и образовании модели знания для перехода к новым поколениям технологий, в новый технологический уклад и новую модель экономики.

 

 

В результате обнаруженного нами дефицита когнитивных ресурсов действующей модели специалиста и специального и научного знанияпостановка и решение критически актуальных сегодня задач оказались за границей доступной действующей модели специалиста предельной сложности и вне логики доступного ему научного дискурса, в контексте ограничений функциональных возможностей его мозга и психики. Эту ситуацию невозможности решения готовящимся сегодня специалистом критически актуальных задач я определяю как когнитивный хаос и когнитивную катастрофу, связанные с потерей этой моделью специалиста и специального и научного знания новых системных уровней этих задач. Я постоянно отслеживаю эту ситуацию в когнитивном поведении специалистов высшей квалификации, экспертов, пользующихся известностью и авторитетом в научном сообществе.


В рамках методологии здесь обнаруживается коммуникативная проблема научного поиска такого выхода, состоящая в том, что выход за обнаруженную границу доступной сложности решаемых задач и границу доступной сложности используемого для их решения специального и научного знания неизбежно выводит нас и из принятого сегодня научного метода и научного дискурса в пространство научного метода и научного дискурса трансдисциплинарной науки, построенной на трансдисциплинарных процессах,трансдисциплинарной коммуникации многих дискурсов и трансдисциплинарной коммуникации всех участников решения таких задач, осуществляемого ими производства и использования необходимого им специального и научного знания. Мы получаем новое поколение научных методов и научных дискурсов, пока ещё очень слабо обеспеченное средствами трансдисциплинарной навигации и коммуникации.

В рамках нейрокогнитологии в процессе проводимых исследований дефицита когнитивных ресурсов стало понятным, что дальнейшее развитие всех видов практики в рамках действующей модели специального знания и профессионального интеллекта оказалось ограничено антропологически - функциональными возможностями мозга человека: транслируемый образованием и наукой способ мышления не позволяет решать сложные задачи выше некоторого общего для всех уровня.

Во всех областях науки и практики решаются только те задачи, сложность которых ниже предельных возможностей действующей модели профессионального интеллекта. Индикатором является всё более узкая специализация и ослабляющаяся интеграция огромного множества результатов очень частных и узких исследований, формирование индивидуальной науки. Для решения более сложных задач определилась необходимость изменить модель специального и научного знания и включать в их постановку и решение дополнительный блок управления когнитивными ресурсами - когнитивный менеджмент, когнитивные и нейрокогнитивные технологии, специальное и научное знание второго порядка (знание о знании), конвергентные технологии или технологии второго порядка. Включение такого блока переводит нас в новую постнеклассическую модель научной рациональности. Без такого перехода и дополнительного блока актуализирующиеся новые сложные задачи решены быть не могут. Новый технологический уклад - это уклад, построенный на включающих такой блок конвергентных технологиях решения сложных задач.


В новых условиях экономического кризиса, угрозы экономической катастрофы и происходящего осознания российским обществом необходимости модернизировать российскую экономику и производство, сформировать в России инновационную экономику и высокотехнологичное производство становятся актуальными проблема дефицита когнитивных ресурсов и междисциплинарные исследования этой проблемы: исследования когнитивных ограничений и когнитивных ресурсов экономики, проблем сложности, исследования когнитивных ресурсов моделей специального и научного знания и образования, эффективности моделей знания и моделей специалиста при решении сложных задач и работе со сложным знанием, когнитивного хаоса и когнитивных катастроф действующей модели профессионального интеллекта, когнитивного торможения конвергентного развития технологий и когнитивного торможения переходов в экономике, когнитивных факторов современного развития, согласования моделей специалиста, специального и научного знания и образования с наиболее значительными достижениями и открытиями когнитивных наук и экономической теории и практики.


Когнитивная экономика - это экономика, работающая с когнитивными ограничениями развития и преодолевающая пороги этих ограничений, обращающаяся к когнитивным ресурсам человека, коллектива, общества. Это экономика с совершенно новой ресурсной базой и динамическими возможностями, экономика с совершенно новым научным ландшафтом. Новым является то, что в когнитивной экономике антропологический факт когнитивных ограничений человека признается значимым для экономики и производства, относится ко всем участникам производства и имеет важные операциональные последствия - необходимость создания когнитивных технологических лифтов, обеспечивающих для участников производства возможность выхода за эти ограниченияреинжиниринг управления знанием. 

Важными являются вопросы динамики изменений когнитивных ресурсов, которая существенно ограничена возможностями психики человекаВ нейрокогнитологии мы обнаруживаем такой необходимый выводящий за ограничившие нас сложившиеся в образовании и науке рамки нормативных когнитивных коммуникаций быстрый фактор как нейрокогнитивные коммуникации. По значению для дальнейшего технологического развития нейрокогнитивные коммуникации и нейрокогнитивный интеллект вполне можно сравнить с электронными средствами коммуникации и связанной с ними моделью интеллекта. 

С точки зрения нейрокогнитологии получается довольно «гладко» и можно начать поднимать планку требований к когнитивным способностям обучающихся и специалистовА вот с точки зрения экономики – это ещё и проблема оппортунистического поведения и связанная с необходимо возникающей здесь сменой элит трансакция бюджета при изменении нормативов профессионального интеллекта и массового изменения когнитивного поведения. А это проблема трансакционных издержек перехода в моделях экономики и связанного с ними колоссального трансакционного «трения», которое пока не позволяет осуществлять этот переход. В российском образовании и науке как и во всех областях практики произошла приватизация (частный, личный, не общественный, не государственный)и такое трансакционное трение заблокировало переход на необходимый для модернизации экономики и производства новый системный уровень, сделало бюджетные вливания в эту сферу неэффективными для решения поставленных перед этими вливаниями задач. Приватизация - это важный для развития управляющий культурный код. Но это не единственный важный управляющий культурный код. Когнитивная экономика работает с управляющими культурными кодами как с когнитивными ресурсами развития и производства. Наши исследования показывают, что существуют когнитивные механизмы резонанса, управления субъектными мирами, индукций и актуализаций, позволяющие обходить трансакционное трение - новые культрные коды, нейрокогнитивные и педагогические коммуникации, средства массовой коммуникации, Интернет. Эти критически важные вопросы требуют серьёзной технологической проработки и интеграции множества разрозненных результатов. Мы не считаем сложившуюся здесь ситуацию полностью безнадежной.


Для выхода России из сложившегося крайне опасного кризиса необходима оперативная мобилизация всех её ресурсов. Когнитивные ресурсы - культурные коды, когнитивные матрицы, интеллект, картины мира, знания и их применение - являются наиболее важной и доступной для оперативного управления составляющей человеческого капитала. Активность мозга и потенциалы такой активности специалиста входят в эту группу и становятся ресурсом экономики. Эти ресурсы в экономике "трубы" не актуализируются и не используются. В таких моделях работает управляемый когнитивный хаос. Заставит ли экономическая катастрофа отказаться от этого механизма и обратиться к использованию когнитивных ресурсов - это большой вопрос. Это две альтернативы, каждая из которых имеет свои риски. Проводимые мною исследования показывают, что при переходе к новой модели экономики во всех отраслях науки и практики мы сталкиваемся с катастрофической недостаточностью когнитивных ресурсов, когнитивными ограничениями психики, психологической защитой от сложности, вытеснениями этой проблемы ограничений профессионального интеллекта и редукциями актуальных задач ниже их системного уровня. Для перехода на более высокую траекторию экономического развития и на новый системный уровень производства необходим новый системный уровень кадров, включая новый системный уровень экспертного сообщества. Нужен очень быстрый переход: задачи нового системного уровня уже не могут быть решены средствами и инструментами старого системного уровня и в старых культурных кодах.

В когнитивной сфере сегодня действует хаос из множества биологических, психологических, социальных, технологических и других специальных факторов, переходящих из статуса вопросов отраслевого научного знания в статус факторов новой модели экономики. Реальность удерживается системами неучтенных специалистами детерминаций. Необходимо научиться управлять процессами, используя такие детерминации. Это совершенно новая система балансов экономического и социального развития. 

Сегодня, и в первую очередь, для работ по переходу к новой модели экономики необходимы значительные новые дополнительные когнитивные ресурсы, которые в старой модели не использовались и не формировались. Мы стоим на пороге когнитивной революции в экономике и производстве. К сожалению, сегодня этот вопрос когнитивной подготовки и когнитивного обеспечения производства оторван от остальных вопросов необходимого экстренного технологического развития. Многочисленные предложения по этим вопросам блокируются слишком большим трансакционным трением и не получают поддержки экспертного сообщества как механизма этого трения.

Когнитивная экономика, когнитивный менеджмент и когнитивные науки не рассматриваются в поле основного производства, воспринимаются как экзотика, более того, как угроза сложившимся отношениям, нарушение корпоративной этики. То, что интерес к быстро извлекаемым когнитивным ресурсам экономики пока ещё крайне низок, легко отследить по запросам в Интернете.  



Проводимые нами исследования лежат в области управления когнитивными ресурсами при решении сложных задач в разных областях практики.

Можем ли мы сегодня рассматривать факторы эффективности когнитивных ресурсов экономики и производства, определять характеристики, описывать и повышать эффективность когнитивных ресурсов и когнитивного поведения работников и трудовых коллективов? Можем ли мы это делать во всех отраслях или только в отдельных областях современной практики? Готовы ли мы к такому когнитивному анализу современного специалиста высшей квалификации? Есть ли у нас необходимые для этого инструменты? Каковы научные основания для такого когнитивного анализа и управления?

__________________________________________________





Проблемы нередуцируемой сложности


Любое производство имеет свою когнитивную модальность - осуществляется в головах осуществляющих его людей. Эффективность современной экономики напрямую зависит от каждодневных действий её корпуса специалистов на основе транслируемых системами образования и науки специального знания и нормативного профессионального интеллекта, постоянного движения и применения знаний - от когнитивной подготовки производства, от эффективности её когнитивной инфраструктуры. Без развития когнитивной инфраструктуры, обновления когнитивной подготовки производства построенная на знаниях современная инновационная экономика развиваться уже не может. 

Результатом моих исследований стало обнаружение того, что во всех областях практики актуализируются задачи с высокой нередуцируемой сложностью, недоступной готовящимся системой образования специалистам. Невозможность эффективного решения этих задач для действующего корпуса специалистов была определена нами как когнитивная катастрофа, для выхода из которой требуется новый системный уровень управления - когнитивный менеджмент. Здесь сегодня назрела проблема, подобная ситуации в терапии неврозов, с которой столкнулся Зигмунд Фрейд - с табу в науке. 

Острые противостояния в вопросе допустимости реформирования науки и образования и отсутствие научного структурирования и научной проработки открывающихся здесь проблем являются индикатором табу на обсуждение этих вопросов, табу на управление когнитивными ресурсами и когнитивный менеджмент в науке. Основная проблема такого когнитивного менеджмента состоит в том, что сложность этих задач и необходимого для их решения знания выходит за пределы возможностей транслируемой и поддерживаемой образованием и наукой нормативной структуры общего и профессионального интеллекта.

Получаемые лучшими профессионалами решения новых актуальных задач в разных областях практики, которые могли бы пополнить интеллектуальный капитал экономики и производства, уже не могут быть переведены в действующую модель специального знания - полностью кодифицированы и представлены текстами в учебных курсах, а требуют трансляции и включения в работу вынесенного за скобки образования и науки некодифицированного неотделимого знания "звёздных" специалистов и коллективов.    Это новый постнеклассический уровень научной рациональности. Такие задачи не могут быть эффективно решены в структуре профессионального интеллекта, основанной на более старых моделях научного знания, транслируемых действующими моделями образования, а требуют соответствующей их высокой нередуцируемой сложности и нередуцируемой сложности современного знания новой, более развитой структуры профессионального интеллекта. 

Было выявлено, что существуют общие для всего корпуса специалистов культурно-антропологические ограничения возможности работать со сложным знанием, связанные с транслируемыми моделями профессионального интеллекта,  и сегодняшнее развитие цивилизации уже вышло на эти ограничения доступной сложности как ограничения возможностей дальнейшего развития. Необходимы технологические лифты, преодолевающие эти пороги доступной сложности. В 21-ом веке нашу цивилизацию ожидает развитие и широкая практика когнитивного анализа, снимающая табу на воросы управления когнитивными ресурсами и значительно изменяющая рамки и нормы когнитивного поведения новая когнитивная революция, по воздействию на экономику и культуру вполне сравнимая с психоанализом Зигмунда Фрейда и сексуальной революцией 20-го века. Такую возможность создает технологизация передачи наиболее интимной составляющей знания - неотделимого знания как наиболее ценного когнитивного ресурса человека.  

 

Эти ограничения мы рассмотрели в контексте используемых сегодня образованием и наукой когнитивных технологий. Спросите у академических учёных, университетских профессоров и студентов, какими когнитивными технологиями они пользуются, и вы не получите ответа. Они не пользуются такими технологиями или специальными техниками интеллектуальной работы, рассчитывая только на свои природные способности для решения любых задач, как это было и многие сотни лет назад. Но такое отставание одной из групп технологий в условиях конвергентного развития технологий является тормозом для всех областей науки и практики. Обнаруженный для действующей технологической платформы образования и научного знания потолок интеллектуальных возможностей человека и его личностного потенциала  приводит экономику и общество в состояние "нового средневековья" - катастрофического относительного (по отношению к возросшим требованиям высокотехнологичного производства) снижения уровня профессионализма всего корпуса специалистов при развитии экономики и производства и переходе всех отраслей к новым поколениям высоких технологий. Потенциал многие десятилетия используемых технологий образования и науки исчерпан: недостаточный в условиях новой динамики развития уровень когнитивных технологий препятствует ускорению динамики развития и уже не позволяет в нужном темпе развивать другие группы технологий, в нужном количестве обеспечивать практику специалистами, владеющими всё более сложным знанием и способными к всё более сложным работам.

 

Необходимы технологические лифты, преодолевающие этот актуализировавшийся потолок доступной сложности работ и знаний - возможностей профессионального интеллекта и личностного потенциала всего корпуса современных специалистов. Новым поколениям всех групп технологий требуются новые поколения моделей массового специалиста с иной структурой и иными возможностями профессионального интеллекта и личностного потенциала, специалиста, получающего развитую операционную систему и новейшую модель рабочего места профессионала до начала его профессиональной деятельности - уже при его подготовке в университете.

 

Новая сложность и динамика развития оказались за пределами выделенных нами антропологических ограничений и уже не позволяют формировать необходимые профессионалу операционные системы и неотделимое знание самостоятельно, десятилетиями, в процессе накопления им личного профессионального опыта, а требует значительного ускорения, специальной разработки и быстрой технологизированной передачи этих составляющих знания. Непрерывным образованием специалист должен быть включён в ускоренные циклы обновлений операционной системы, неотделимого знания и интеллектуального ландшафта, без которых специалист самой высшей квалификации быстро перестаёт соответствовать возникающим новым задачам, дезадаптируется и теряет необходимый в этой динамике развития производства и всех сфер практики профессионализм, редуцируя практику под свои антропологически ограниченные индивидуальные адаптационные возможности. Специалист, ориентированный на многолетнюю адаптацию к своему рабочему месту как нетехнологизированное самостоятельное получение операционных систем и неотделимого знания профессионала, становится тормозом для необходимой динамики развития, источником производственных рисков и катастроф. Риски для экономики и общества, возникающие в результате дальнейшего сохранения действующей низкотехнологичной модели образования, профанного управления знанием и профанного управления сложностью, несоответствия доступной специалисту сложности работ и знаний стоящим перед производством, экономикой и обществом задачам, недопустимо велики. 

 

 

Для решения задачи перехода через пороги доступной сложности мы задействовали активно исследуемую сегодня в нейрокогнитологии зеркальную систему мозга. Проведённые нами оригинальные (здесь мы являемся первыми) опыты нейрокогнитивных транзакций (работы с зеркальной системой человека в образовании, нейробиологического резонанса для трансляции G-фактора Чарльза Спирмена и передачи неотделимого знания как паттернов эффективной организации активности мозга) показали возможность использования нейрокогнитивных транзакций для выхода за обнаружившуюся  границу возможностей адаптации действующей системы образования к повышению сложности заданий. Это означало возможность радикального повышения эффективности корпуса специалистов при работе со сложностью за счёт практики нейрокогнитивной коммуникации - технологического задействования этой системы человека для трансляции G-фактора Чарльза Спирмена и обеспечения передачи неотделимого личностного знания как нейронального формата знания.

 

Выделяемая нами группа новых высоких гуманитарных технологий работает с неотделимым знанием - неотделимой от человека и организации внутренней (субъектной) структурой знания: использует формирование у человека и организации специальных операционных систем и эмпирических, перцептивных и транзактных баз, на которых строится их профессиональная коммуникация и автокоммуникация. Такие системы мы рассматриваем как новые когнитивные продукты становящейся когнитивной экономики образования, ставим вопросы их производства, трансляции и использования во всех областях современной практики.

 

ЕГЭ как модель возрастающей нередуцируемой сложности, вышедшая в 2010-2012г.г. за границу возможностей адаптации действующей модели образования с её "натуральным" управлением знанием, позволил нам лучше понять задачи необходимого технологического вооружения и развития структуры интеллектуального человеческого капитала российской экономики для перехода к технологическим укладам инновационной экономики и экономики знаний.

 

Наш с А.-В.В.Буровой эксперимент убедительно показал необходимость структурирования операционных систем интеллекта и приготовления интерфейса для эффективного управления нередуцируемо сложным знанием в современных условиях. Приготовление интерфейса является обязательным этапом решения современных задач. При отсутствии интерфейса - "натуральном" управлении нередуцируемо сложным знанием - происходят профанные редукции задачи и необходимого для её решения знания, работы не выходят на необходимый системный уровень, теряется системный уровень решения, решение становится неэффективным, возникают и реализуются риски некомпетентности.

 

 

В 2013 году на основе наших опытов и в плане предложений по формированию тематики и объемов финансирования задельных НИР по государственной программе Российской Федерации "Развитие науки и технологий на 2013-2020 годы"  мною в исполнение моего функционала эксперта федерального реестра был предложен проект EdTech платформы преодоления антропологического потолка доступной сложности знаний действующего корпуса специалистов. Сегодня это предложение я хочу представить в ключе создания открытой технологической платформы нового образовательного ландшафта, выходя за рамки только разрабатываемого мною нейрокогнитивного подхода использования функций зеркальной системы мозга.

 

Формируемая нами платформа управления знанием и управления сложностью является средством введения различений, Я наблюдателя и осознанного присутствия в нередуцируемо сложной реальности. Нередуцируемая сложность становится не только проблемой, но и критическим ресурсом экономики и развития. Современная экономика и производство не могут существовать при редукциях ниже соответствующего им системного уровня. Редукция сложности становится источником значительных экономических потерь и потерь эффективности во всех видах практики, включая практики науки и образования. Возникает задача создания ресурсов повышения доступной сложности, которую и решает предлагаемая нами технологическая платформа и её операционные системы. 

 

 

 

Из разрозненных результатов множества авторов сегодня необходимо собрать продукт нового поколения - развитую операционную систему управления знанием и управления сложностью в науке и образовании как ресурс нового развития экономики и производства.

 

 

Управляющие культурные коды и индикаторы

 

Россия оказалась перед глобальными вызовами новых моделей мировой экономики, перед начинающими осуществляться рисками не войти в эти модели как их субъект и потерять свою самостоятельность.

 

В 2002 году на общей сессии Российской академии наук В.Л.Макаров разделил кодифицированное и некодифицируемое неотделимое знание профессионала и выделил в качестве ресурса России в новой модели экономики накопленное здесь некодифицируемое неотделимое знание. Выберем этот доклад В.Л.Макарова в качестве первого шага на нашем пути к новой модели экономики. 

 

Последние годы мы пытались исследовать принципиальные возможности задействовать этот определённый В.Л.Макаровым критический ресурс: широкой трансляции наиболее эффективного неотделимого знания в качестве лифта корпуса специалистов в новую модель экономики. В рамках становящегося нового технологического уклада (технологии SBINC - SocioBioInfoNanoCognito) мы определили в качестве такой возможности его прорывные когнитивные и нейрокогнитивные технологии, задействующие нейробиологический резонанс. Мы подошли к введению когнитивной платформы как конвергентной технологии управления знанием. Вопрос о создании такой лаборатории и был поставлен в заявленном мною проекте.

 

Сегодня не только российские, но и мировые экспертные сообщества не готовы к обозначенному переходу. В этом плане стартовые возможности России не намного хуже стартовых возможностей стран-лидеров. И сегодняшняя наша проблема не столько в формальном знании, сколько в необходимом внутреннем опыте, некодифицируемом неотделимом знании человека и общества. Даже специалисты самой высшей квалификации, читающие аспирантам курс философии науки, не имеют такого опыта и совершенно не понимают, что такое современное научное знание в условиях перехода к новому технологическому укладу, оставаясь на когнитивной платформе (различениях) университетского  образования 20-го века. Нет опоры на необходимый здесь внутренний опыт. Пока нет операционной системы для работы с новым системным уровнем научного и специального знания и даже не обозначены индикаторы этого системного уровня.

 

Начнём с самого простого индикатора: технологический уровень управления знанием как критическим операциональным ресурсом новой модели экономики. Можно было бы ожидать, что образцом нового технологического уровня коллективной работы, принятия решений, управления ресурсами знания являются учреждения науки, откуда этот опыт может быть передан в образование и в широкую практику. Но сегодня это не так. Необходимых для трансляции образцов нет. Отсутствие новых технологий коллективной работы и принятия решений, приборов и лабораторий, обеспечивающих новый технологический уклад, даже в институтах Российской академии наук - это индикатор отсутствия необходимого системного уровня научного знания как операционального ресурса экономики во всех сферах практики. Мы имеем дело с повторяющей ситуацию во всех областях практики крайне неэффективной системной организацией работ в российской науке по модели стран с сырьевой экономикой, с маргинализацией научного знания, его управляющих культурных кодов, когда в науке практически полностью отсутствуют технологические выходы, когда такие выходы даже не рассматриваются как индикатор научной рациональности, когда личностные качества учёного, его гражданская позиция, управляющие знанием цели и ценности в проводимых работах оказываются вынесены за скобки научной рациональности, в которых остаётся только потерявшее мотивационный ресурс, главные цели и ценности общества формальное кодифицированное знание, доступной для трансляции в научном и образовательном сообществе редуцированной от общих целей и ценностей сложности. Такое редуцированное знание находится на уровне субъективной достоверности и доступной сложности, который не позволяет наблюдать основные системные свойства нередуцируемо сложной современной реальности человека, экономики, общества.

 

Значительно более сложный вопрос и ещё один индикатор этого системного уровня - состояние человеческого капитала развития экономики, включая состояние выделенного В.Л.Макаровым ресурса некодифицируемого неотделимого знания человека, коллектива, общества. Особая сложность осуществления назревших необходимых изменений в том, что искомые качества новых моделей экономики являются эмерджентными – возникают только при определённом системообразовании. Человеческий капитал России сегодня находится в полном соответствии с моделью её сырьевой экономики.

 

Изменилась платформа из управляющих культурных кодов, внутреннего опыта и неотделимого личностного знания человека и общества - и развитие экономики, производства и общества оказывается в другом русле - европейском, американском, китайском, арабском, африканском, запустились процессы иного системообразования. Мы провели опыты работы с управляющими культурными кодами в образовании и получили вполне убедительные результаты изменений в системообразовании и появления эмерджентных свойств.

 

Для нового развития нашей экономики и производства необходимо соответствующее развитие системообразующего человеческого капитала. Нужны не просто проекты и ресурсы, а системообразующие проекты и ресурсы и управление такими проектами и ресурсами. Руководство страны уже несколько лет пытается изменить сложившуюся здесь ситуацию. Но для такого управления нужны кадры совсем другого качества чем те, которые сегодня готовятся и обеспечивают сегодняшний уровень российской экономики, производства  и управления. К сожалению, подходящих кадров и не может быть: наука и подготовка специалистов не выходят на системный уровень следующего технологического уклада и новой промышленной революции. Личностный потенциал и доступная сложность решаемых задач и обеспечивающих их решение знаний у всего корпуса специалистов, включая все элиты, и лиц, занимающих высшие посты, недостаточны. Это показывает проводимый нами методологический мониторинг. Кадры надо готовить, технологически оснащать и сопровождать. А это целая отрасль, а не работа для группы консультантов. Действующий корпус специалистов не готов к этому проекту. И не сможет ставить и решать задачи этого системного уровня, пока не будет переведён на следующий системный уровень личностного потенциала и доступной сложности работ, пока не получит пакеты необходимых для такой работы высоких гуманитарных и социальных технологий. 

 

Оценим ситуацию с кадрами для нового технологического уклада в России. Здесь пропущено уже несколько ступеней технологического развития, формировавшихся в странах-лидерах, ещё когда в СССР оказалось заторможено развитие внутреннего рынка, связанного с ним производства и постиндустриальное развитие и сохранялась отжившая модель индустриального общества с его целями и ценностями. За 20 постсоветских лет Россия потеряла высокотехнологичное производство и управление и население, способное участвовать в таком производстве и управлении. Большая часть сегодняшних работников никогда не видела современного высокотехнологичного производства, даже в кино, где теперь совсем другие массово транслируемые на население управляющие культурные коды, герои и сюжеты. Участниками современного производства никогда не были и преподаватели сегодняшних российских университетов. 

 

Где же скрыт необходимый России для перехода в новый технологический уклад новый гигантский ресурс человеческого капитала? Цивилизация за последние 20 лет очень тихо и незаметно в разных областях и в конвергенции технологий подошла к развитию направленных на управление знанием когнитивных и нейрокогнитивных технологий, для экономики знаний вполне сравнимому с развитием энергетики индустриальной экономики в 20-м веке. 

У нас для нового технологического уклада есть огромное и, что очень важно, техногенно ориентированное население. Исследования социологов РАН показывают, что, если раньше бедные были нижним сегментом общества, то сейчас они отделились от него, и практически не имеют возможности воспользоваться «социальными лифтами». Отношение "среднего класса" к ним и их детям значительно ухудшилось. Для них возникает множество угроз.  И это не только те 30% россиян, которые по доходам (ниже 7,5 тысяч рублей в месяц) относятся социологами к живущим за чертой бедности, а до 60% реального общего российского населения. Чтобы этот ресурс заработал, необходима инфраструктура, новые социальные лифты для этой группы российского и ориентированного на работу и жизнь в России населения в открывающиеся новые социальные позиции нового технологического уклада. Построенная на высоких наукоёмких технологиях новая образовательная платформа не в действующей модели сырьевой экономики, а уже на более высоком системном уровне экономики знаний может стать одним из таких лифтов. Строить и запускать его надо уже сегодня, чтобы через несколько лет получить необходимые результаты уже в новой модели экономики нового технологического уклада. Это и есть возможность нового системного уровня решения российских проблем, отсутствующая на более низких системных уровнях действующей модели экономики: задействовать огромное "ненужное" действующей сегодня модели маргинальное население.  Результаты упущенных возможностей развития и связанной с этим катастрофической маргинализации населения сегодня мы можем наблюдать на Украине.

При всех успехах, последние 20 лет Россия находится вне современного технологического развития, которое связано с многими глубинными процессами, в том числе, с формированием новых различений в обществе, управляющих выборами человека культурных кодов. В модели догоняющего развития мы (включая науку и образование) оказались отстающими в ключевых управляющих культурных кодах, когда подобные украинским процессы в обществе, невозможные в развитых странах, мы уже сегодня можем наблюдать в сфере массовых коммуникаций. Финансовые и экономические кризисы угрожают нам катастрофой дальнейшей маргинализации населения. Усилия руководства страны пробуксовывают. Без требующихся новому технологическому укладу различений и управляющих культурных кодов выделяемые на развитие бюджетные средства не доходят и не будут доходить до поставленных целей, уходя в русла иного целеполагания, разрушая удерживаемую бюджетом и без того зыбкую социальную структуру общества, что и происходит сегодня. Что такое коррупция, если не управляющий культурный код, разделяемый сегодня всем российским обществом. А мы имеем дело не с коррупцией чиновников, а с массовой бытовой коррупцией маргиналов.

 

Здесь нужны не суды над коррупционерами или их расстрелы, как это практикуется в Китае, не профанно понимающие право и "справедливость" действующие в обществе различения, а совсем иные технологии нового поколения становящегося нового технологического уклада - новые поколения высоких гуманитарных и социальных технологий. Направленно формируемые такими высокими технологиями в обществе соответствующие новому технологическому укладу различения и культурные коды являются необходимым условием синергии общества в достижении целей обсуждаемого национального проекта. Отчасти они могут быть обеспечены когнитивными технологиями, управлением знанием в образовании и науке, хотя необходимы и другие каналы трансляции и новая инфраструктура реальной экономики. Здесь перед системой образования и науки лежат огромные слепые пятна и проблемы управления знанием, состояния корпуса специалистов, проблемы достижения  уровня профессионализма, необходимого для реализации нового технологического развития. Но пока в практиках образования и науки ситуация отнюдь не лучше чем во всех остальных. А в условиях конвергентного развития технологий это влияет на всю сумму технологий.

Перейдём к вопросу данного доклада и рассмотрим вопросы эффективности практик науки и образования с позиций осуществляемых в них различений, управляющих ими культурных кодов, внутреннего опыта и их конечного результата.

 

 

Конечный результат как критерий эффективности знания

 

 

 

В качестве конечного результата функционирования системы образования и науки рассмотрим технологический уровень российского управления, экономики и производства и профессиональный уровень работников во всех сферах практики и на всех уровнях иерархии. Такой взгляд на критическую ситуацию с модернизацией экономики и инновационным развитием, с переходом к высоким наукоёмким технологиям в управлении, экономике и производстве открывает нам проблему нашего - учреждений науки и образования - функционала в этом национальном проекте и собственного вклада в сложившуюся ситуацию.

 

Экономику знаний можно рассматривать как отдалённое туманное будущее, как экономику стран-лидеров, а можно рассматривать как составляющую действующей модели экономики и уже сегодня решать её вопросы. Опыт реализации подобного масштабного проекта - индустриализация в СССР. Тогда учились все. И это была реальная экономика знаний. Бюджеты образования и науки доходили до поставленных целей. В короткие сроки был создан нового качества человеческий капитал индустриализации и инфраструктура новой модели экономики. Были транслированы новые управляющие культурные коды и достигнута синергия общества в этом национальном проекте.

 

Но сегодня по состоянию технологий, а значит, и по уровню профессионализма всего корпуса специалистов мы можем сделать вывод о том, что бюджеты образования и науки не доходят до конечных целей. Для сегодняшней России проблема существенных затруднений реализации такого национального проекта лежит не столько в плоскости несомненной неэффективности управленческих решений, сколько в более глубоких факторах неэффективного расходования бюджетных средств - действующих в обществе культурных кодах, управляющих выборами каждого, и уводящих эти средства от основных целей. Это морально оправданная общая жизненная позиция, нарушение этики которой сегодня вызывает общее осуждение и защитные реакции. Индикатором того, что кадры с недостаточным уровнем профессионализма в мире высоких технологий действительно могут быть очень опасны для всего мира, является Чернобыль, где атомной энергетикой руководили специалисты из гидроэнергетики. 

 

Поэтому новый технологический уклад - это и совершенно необходимые новые этические различения, новая этика индивидуальной, социальной, профессиональной жизни: этика нередуцируемой сложности, не допускающей профанные редукции, этика эффективности работ всего корпуса специалистов как этика конечного результата, этика эффективного использования бюджетных средств. В современных критических условиях конечная эффективность должна стать системной правовой и нравственной нормой ведения работ, концентрируя усилия и ресурсы общества на необходимых для выхода на новый технологический уклад результатах. Можно ли это сделать технологически в реальные сроки, если проблемы затрагивают корневую систему управляющих культурных кодов нации? Наши наблюдения и исследованияпоказывают, что такие задачи технологически разрешимы. Пока же, как показывает состояние российской экономики и производства, правовые и нравственные нормы системно связаны так, что не работают на конечные цели.

 

Надо понимать, что российское образование, как рынок образовательных услуг, включая последовательно готовящиеся квалификационные магистерские, кандидатские и докторские диссертации, - это совсем другая модель, чем привязанные к производству образование и диссертационные исследования в СССР. Индикаторы: обязательное распределение выпускников в системе образования СССР, множество филиалов вузов при заводах, подготовка и защита диссертаций в коллективах при выполнении госзаказа, что теперь называется технонаукой. В этой модели практически отсутствовали развитые на современном уровне гуманитарные, социальные и экономические науки и технологии, в результате чего была потеряна объективность и научность специального знания, что и привело систему знания СССР к неспособности производить необходимые различения и к полному краху (распад СССР) по её  конечным результатам.

 

Эта отсутствовавшая в СССР фундаментальная составляющая участвует в формировании новых системных уровней научного знания, на которые сегодня перемещается "объективный сторонний наблюдатель", управляющий субъективностью нижних системных уровней. Эта составляющая участвует в конвергентном развитии технологий и имеет решающее значение в действующем в развитых странах технологическом укладе и в становящемся новом технологическом укладе.

 

Рынок образовательных услуг во всём мире действует на уже сложившихся и устоявшихся системных уровнях, а вопросами становления новых системных уровней управления ресурсом знания занимается государство и общество. Именно государство и именно на таком системном уровне осуществляет реформы и переструктурирование системы образования и науки, осуществляет их целевое бюджетное финансирование. Последнее имеет целью не извлечение прибыли, а достижение общих для всех развитых стран целей, сформулированных в Послании Президента от 12.12.2012 года. Нормы права и бюджет являются инструментами решения таких задач. Будем разделять управляющие цели и культурные коды рынка образовательных услуг и цели и культурные коды государственного управления состоянием человеческого капитала и ресурсом знания.

 

Возможности инновационного развития России во многом определяются ресурсами знания и состоянием человеческого капитала. Полная зависимость от цен на нефть и газ, модель крайне низкотехнологичной сырьевой экономики и существенно отстающий от развитых стран общий технологический уровень всех сфер российских практик говорят, в том числе, о недостижении целей государства в использовании бюджетов науки и образования, о недостаточном для новой модели инновационной экономики и экономики знаний уровне профессионализма всего корпуса специалистов на всех уровнях иерархии. 

 

Кто по своему функционалу в системе бюджетных учреждений должен обеспечить необходимую эффективность человеческого капитала российской экономики и это управление знанием, требуемый инновационной экономикой и новой промышленной революцией уровень профессионализма? Для новой модели экономики возникает вопрос об обеспечивающем необходимые конечные результаты  всех практик эффективном управлении знанием и множестве индикаторов состояния такого управления, делающих выделенную нами ситуацию проблем развития экономики как экономики знаний более прозрачной. 

 

Индикаторы состояния управления знанием в экономике знаний

 

Одним из лежащих на поверхности индикаторов состояния экономики знаний и управления знанием в образовании и науке, как её важнейшим ресурсом,  является общий технологический уровень науки и образования и качество университетских учебных курсов. Имеющийся технологический уровень управления, экономики и производства как критерий конечной эффективности российских вузов показывает, что уже многие годы существует неразрешимая в действующей организации работ учебных и научных учреждений проблема включения инновационного современного знания в программы подготовки и сопровождения специалиста. Создание одного действительно современного курса, включённого в систему современных образовательных технологий (как нового высокотехнологичного продукта), может стоить порядка $100 тыс. Это несколько месяцев напряженной работы коллектива сотрудников, освобождённых от всех других обязанностей, и выход на современный системный уровень управления знанием. Продукт может показаться слишком дорогим, а требования к загрузке исполнителей - завышенными. Но, далее, он может быть передан и широко использован для подготовки эффективных специалистов, чего не могут дать более дешёвые, выполняемые на более низком системном уровне. Определяются поколения и системные уровни таких продуктов, участники их производства и сопровождения, образовательный маркетинг. В российском образовании и науке такие вопросы интеллектуального производства и управления огромными объёмами современного транснационального и трансдисциплинарного знания при подготовке учебных курсов даже не стоят. Наши специалисты делают это без дополнительной оплаты и без отрыва от исполняемых ими нескольких должностей и нескольких научных проектов. Но в таком производстве не набирается новый современный системный уровень. Как это выглядит? Примером может служить почти каждый университетский курс:

 

Специальные курсы права по старым учебникам и старым лекциям, отстающие от реальности на несколько лет.

 

Курсы математики без конечных целей, без понимания авторами методологии математики, смыслов и возможностей конкретных моделей и разделов математики для конкретных специальностей, без технологических составляющих.

 

Подготовка инженеров, использующая технику прошлого века или чудом добытый профессорами ксерокс паспортов от новых станков, по которому выполняются практикумы и курсовые работы.

 

Выпуск "специалистов" без сколько-нибудь осознаваемой университетом модели рабочего места специалиста и технологиях его работы, без передачи выпускникам суммы технологий профессиональной работы, без достаточных для включения их в работу по специальности на конкретном рабочем месте объёмов и качества практики.

 

Почему мы имеем дело с такими форматами знания и безадресными моделями образования, крайне неэффективно использующими объём современного знания и учебное время? Состояние производства показывает, что из российского студента при учебном времени в полтора раза большем, чем в развитых странах, не выходит современного специалиста. Можно ли найти и мобилизовать дополнительный кадровый ресурс, чтобы поднять уровень работ?

 

Ещё раз подчеркну, что ссылки на образовательные и научные достижения и традиции СССР здесь неуместны: мы находимся в совсем другой модели образования и науки - рынке услуг, его правил и этики. Сейчас дополнительного ресурса в науке и образовании нет. Это проблема функционала нашего корпуса PhD. У нас этот корпус функционально заторможен. Эффективность нашей институциональной среды в этой точке снижена в 10 раз. Только один из десяти наших кандидатов наук обращается к необходимым для доступа к основному функционалу следующим квалификационным возможностям, тогда как в развитых странах их PhD  сразу включаются в активную конкуренцию за должности и гранты и в самостоятельную организацию работ. Самоотдача и производительность последних в такой конкуренции повышается на порядки. Они быстро развиваются как ответственные и самостоятельные профессионалы современного мирового уровня. 

 

Возникла ситуация, когда 90% «российских PhD» по установленному функционалу не участвуют в управлении процессами в российской науке и образовании, остаются зрителем и не выходят на должный уровень.  Получается, что эта система квалификации на порядок проигрывает по продуктивности системе квалификации в развитых странах. Необходимый ресурс нового развития в современных условиях рынка и его этики можно создать, убрав узкое место в этой системе и открыв возможности конкуренции и самореализации для молодёжи, сравнимые с такими возможностями в развитых странах. 

 

По факту, российские университеты и учреждения науки в этой системе норм не могут создать и мобилизовать необходимые для перехода к новому технологическому укладу дополнительные ресурсы, вести соответствующие мировому транснациональному уровню актуальные исследования и создавать современные учебные курсы, чтобы выпускники могли эффективно работать по специальности в условиях новой модели экономики, нередуцируемой к сегодняшнему доступному российскому специалисту уровню сложности.

 

Наши учебные курсы даже лучших университетов сработаны на несоответствующем системном уровне по освоенному работниками образцу последовательности оторванных от производства и целей государства и общества индивидуальных квалификационных работ, фактически ставших не коротким начальным стартовым этапом, а образом научной жизни: вне представлений об объёмах и управлении современным транснациональным и трансдисциплинарным знанием, без организации комплекса проектных работ, коллективов исполнителей и финансирования, без технологического обеспечения. Курсы сработаны "на коленке" и не отвечают самым элементарным требованиям качества. Их авторы не принимают на себя ответственность за конечный результат - судьбы студентов, состояние управления, экономики и производства в стране, отделяя себя от этих вопросов, не заботятся о конечной эффективности системы образования. Технологический и проектный уровень - нулевой: рассказывают то, что при их большой загрузке не требует от них дополнительной работы, без учёта новейшего развития, по написанным несколько лет назад учебникам, что помнят и что хорошо знают, не находят времени для обновления курсов на транснациональном и трансдисциплинарном уровне. Выпускники, прослушавшие такие курсы и отлично сдавшие экзамены, не вооружены современными операционными системами профессиональной деятельности, вопрос о которых в университетах даже не стоит, отстают от требований задач формирования высокотехнологичного производства, новой модели экономики и инновационного развития на десяток-другой лет и более по качеству образования.  Предлагаемые дополнительные образовательные услуги очень дороги для студентов и очень низкого качества, не выводят на необходимый профессиональный уровень. Но всё это связано не только с отсутствием необходимых кадров, финансирования, технологической базы современной науки и образования даже в лучших российских научных институтах и университетах, но и с непониманием фундаментальных вопросов научной рациональности, того, что неэффективное знание, уместное для индивидуальных квалификационных работ, уже не является научным. Без нового современного системного уровня знание перестаёт быть истинным, рациональным и научным. Это ещё один индикатор - недостаточность используемой модели научной рациональности, недостаточность связанного с ней системного уровня знаний, естественная для действующей у нас модели специалиста и организации работ трансдисциплинарная некомпетентность сотрудников всех этих учреждений.

 

Трансдисциплинарную компетентность - ещё один индикатор - мы понимаем как способность специалиста при принятии решений удерживать в поле своего внимания  и реализовывать внешние основные цели: цивилизационного развития, государства, экономики, общества. Имеет место вполне естественная при отсутствии такого целеполагания ситуация, когда важнейшие становящиеся новые блоки знания оказываются за пределами сложившихся учебных программ и научных исследований учреждений, компетенций кафедр и научных подразделений, компетенций штатных научных сотрудников и преподавательского состава и не могут быть включены университетом в модель специалиста и в систему научных разработок. Поставленный нами вопрос о несоответствии системного уровня российской науки и образования современным требованиям заключается не в превращении сотрудников в работающих с полными объёмами транснационального и трансдисциплинарного знания универсальных гениев (по меткому замечанию П.Друкера), а в технологическом решении таких проблем, в современном управлении знанием, в отслеживании необходимых для такого управления индикаторов.

 

 

В этих условиях для решения новых задач необходим реинжиниринг управления знанием.

 

 

 

Необходимость нового системного уровня научного знания

 

Современное производство невозможно без современного специалиста, управляющего необходимым для осуществления такого производства современным знанием. Ключевой проблемой является то, что сегодня происходит формирование нового системного уровня научного знания. В "скобки научной рациональности" (В.С.Стёпин) входят цели, ценности, конечные результаты - постнеклассическая  научная рациональность. Наша же организация образования и науки (с позиций критерия конечного результата) не способствует этому формированию, оставаясь на уровне системы научного знания прошлого века, вне новых методологических оснований, открытий и поколений высоких технологий и их стремительного конвергентного развития. Такое знание неэффективно для задач значительно возросшего уровня сложности, а значит - перестаёт быть истинным, рациональным и научным.

 

В России существует достаточно развитая сеть учреждений системы образования и науки, которая может обеспечить современное развитие. При переходе к новой модели экономики необходимо не разрушать, а сохранять эту сеть учреждений, но уже на новых когнитивных ресурсах и на новой технологической базе трансляции современного знания. Малые территориальные вузы и филиалы и являются потенциальными территориальными узлами для такой трансляции по новым технологиям. Речь идёт о создании транснациональных современных высокотехнологичных образовательных продуктов и об их эффективной трансляции на всю территорию современного техногенного развития. Такие продукты не могут создаваться каждым вузовским преподавателем, но могут быть им использованы при соответствующем технологическом обеспечении трансляции таких продуктов в системах национального и транснационального образования. Вопрос о создании и эффективной трансляции таких продуктов - это вопрос о формировании и развитии человеческого капитала национальной экономики. Без такого управления знанием национальная система образования не может обеспечить необходимый новому технологическому укладу уровень корпуса специалистов.

 

Сегодня руководство страны решение проблемы некомпетентности всего корпуса специалистов по отношению к процессам новой промышленной революции ищет через оценку эффективности, определение неэффективных учреждений и через укрупнение высших учебных заведений, которое могло бы дать их лучший автономный ресурс для управления знанием. Но при таком подходе разрушается образовательный ландшафт, а проблемы переносятся в укрупнённые вузы, которые опять имеют, хоть и лучший, но очень ограниченный ресурс управления структурой знания. Это совсем не значит, что российская наука и образование уже не смогут выйти на новый системный уровень, требуемый новой промышленной революцией. Необходим пересмотр технологий использования ресурсов знания - уйти от учрежденческой ограниченности и инкапсулирующейся автономии. Не имеет смысла закрывать существующие неэффективные учебные заведения, а потом тратить деньги и время на создание новых. Надо рационально использовать то, что уже создано, и формировать сеть массовой трансляции современного знания, подключая новые технологические ресурсы. Это можно сделать за счёт формирования новых поколений технологий управления знанием. Оптимальным выходом (реализуемым в современном мире) для такого управления является обращение к региональным, национальным и транснациональным образовательным ресурсам в форме нового образовательного ландшафта и систем регионального, национального и транснационального образования. Фактически, для региональных и федеральных органов управления образованием здесь возникает совсем не чуждый им функционал управления знанием, нуждающийся в современном технологическом обеспечении.

 

Необходимо учитывать и то, что, привлекая население из ближнего зарубежья и используя труд мигрантов, Россия с необходимостью должна создавать общедоступную современную открытую развёрнутую национальную и транснациональную составляющую своей системы образования, бесплатную для всех потенциальных будущих работников и для потенциальных будущих граждан. Последняя должна обеспечить желающим работать в России не только владение русским языком и ознакомление с нормами российской жизни, но и, в условиях глобализации, их компетентное участие в потенциально размещаемых на наших территориях уже в недалёком будущем новых высокотехнологичных производствах, в становящемся во всём мире новом технологическом укладе и в новой промышленной революции. Такое понимание сегодня уже реализуют в транснациональных моделях своих систем образования США, Великобритания, Германия и Франция. Учёные во всём мире переориентируют свои гранты на развитие нового образовательного ландшафта и транснациональное онлайн-образование. Есть ли такой потенциал в России? Полагаю, что около тысячи лучших российских бюджетных институтов вполне способны создать по одному курсу мирового уровня по своему направлению на имеющемся у них бюджете и в сети составить конкуренцию самым сильным западным центрам. Проблема лишь в том, смогут ли студенты осваивать такие современные курсы. 

 

 

Коммуникационный инструмент нового системного уровня знания. Когнитивные платформы

 

Для эффективного управления включением инновационного современного знания в программы подготовки специалистов сегодня становится необходимым создание нового коммуникационного инструмента и дополнительное структурирование научного и практического знания. Такие возможности включения инновационного знания в программы подготовки специалиста и создания эффективных образовательных ландшафтов даёт концепция транснационального образования и технологических платформ современного образования. К этому инструменту В.В.Путин обращается в Послании Президента от 12.12.2013:

 

"Мы также должны значительно нарастить экспорт качественных образовательных услуг, создать условия для получения образования в российских вузах для иностранных граждан и наших соотечественников, прежде всего из государств СНГ. Это очень серьёзный инструмент укрепления культурного, интеллектуального влияния России в мире.

 

В ближайшее время нужно обеспечить взаимное признание документов о школьном образовании со всеми странами Содружества, а также проработать вопрос (это как предложение) о создании пунктов проведения ЕГЭ по российским стандартам, например, в странах СНГ на базе центров русского языка. Такие экзамены должны проводиться в одно время со сдачей ЕГЭ в наших школах. Всё это должно дать возможность талантливым молодым людям из стран Содружества поступать в наши высшие учебные заведения.

 

И, наконец, следует ускорить принятие правовых актов, которые позволят российским вузам активно развивать массовое дистанционное образование, также ориентированное прежде всего на наших соотечественников и граждан СНГ".

 

По европейскому определению технологическая платформа – это объединение представителей государства, бизнеса, науки и образования вокруг общего видения научно-технического развития и общих подходов к разработке соответствующих технологий. В становящемся во всём мире новом образовательном ландшафте технологическая платформа образования или когнитивная платформа, на которой формируются новые различения, соответствующие эмпирические, перцептивные и транзактные базы, как саморегулируемое сетевое когнитивное коммуникативное объединение педагогов и учёных, передовых специалистов из научных организаций и учреждений образования, представителей общественности вне учрежденческих и территориальных рамок - единственный возможный коммуникационный инструмент эффективного управления знанием и его включения в образовательные программы, - через общественность и профессиональные сообщества (в условиях оказавшихся вне технологий управления знанием и современного менеджмента организационных структур). Такие сетевые технологические платформы позволяют выводить образование из организационных тисков такой некомпетентности в новый образовательный ландшафт и на транснациональном уровне оформлять для системы образования идентифицированные передаваемые обучающимся комплексы, включающие базовое для определённых групп технологий теоретическое и практическое знание, необходимые для наблюдения соответствующих групп процессов методы и приборы и основанные на этих знаниях и наблюдениях технологии и методики. Сегодня необходимо на уровне общества и профессиональных сообществ ставить вопрос о том, с какими транснациональными технологическими платформами должна коммуницировать подготовка специалиста в той или иной области.

 

С позиций такого структурирования на транснациональные технологические платформы образования в 20-м веке специалист готовился практически для одной основной "технологической платформы" и нескольких "платформ" её обеспечения. Оснащение специалиста технологиями одной основной платформы кодифицировало специалиста, превращая его в исполнителя определённых технологий с жесткими к нему требованиями технологизированного производства. Такое включение человека в производство было эффективно, когда производство менялось очень медленно. Переход к быстрой смене поколений продукта, высокой динамике смены поколений технологий и высокой динамике управления знанием, множественности используемых профессионалом продуктов технологических платформ знания выводит человека из подчинения использовавшейся в 20-м веке его профессиональной кодификации. Специалист становится некодифицированным субъектом управления знанием, способным к активной коммуникации с когнитивными технологическими платформами знания, использующим по своему выбору различные когнитивные платформы как средства проектируемого им технологического решения встающих перед ним проблем. Сегодня во всех областях практики специалисту приходится осуществлять когнитивное конструирование решений - управлять необходимым для решения производственных задач знанием. Это необходимо уже сегодня, когда при быстром развитии и смене технологий любая производственная задача имеет несколько технологических решений, предлагаемых и обеспечиваемых различными разработчиками в каждой из областей практики.

 

Предлагаемое нами структурирование содержания образования по формирующим новые различения транснациональным когнитивным платформам открывает ранее отсутствовавшие в образовании и науке возможности управления знанием за рамками  очень ограниченных способностей научных институтов и университетов кадрово и структурно адаптироваться к новым различениям. Специалист высшей квалификации должен научиться структурировать  когнитивные платформы знания: определять и использовать их эмпирические, перцептивные, транзактные базы, их кодифицированное и неотделимое знание. Выход на работу с транснациональными когнитивными платформами - единственная возможность для учреждений образования и науки адаптивно реагировать в условиях стремительно ускоряющегося технологического развития. Такой коммуникативный подход 21-го века, изменяющий способ включения и этику участия человека в производстве, является основанием становящегося в развитых странах современного транснационального образовательного ландшафта. Структурирование по когнитивным технологическим платформам, уравнивающее в когнитивных коммуникациях старые и новые когнитивные платформы, создаёт открытый для инноваций ландшафт образования и науки.

 

«Новый образовательный ландшафт» – это восходящий бренд развития образования. Общая идея этого бренда  - современное образование на всей территории современного техногенного развития, обеспечить для всех участников образовательного процесса самый широкий доступ к высоким технологиям образования и управления современным эффективным знанием, включая его новейшие инновационные составляющие. Ядром проектов нового образовательного ландшафта становятся создаваемые на трансдисциплинарном и транснациональном уровне новые технологические платформы знания - определяемые нами как формирующие различения когнитивные платформы, выходящие на модели транснационального образования. Но пока ещё скрытой проблемой этого нового ландшафта является то, что создав в открытом доступе бесплатное элитарное образование, мы не найдём для него пользователей. Элитарная сложность таких курсов сегодня доступна менее чем 1% выпускников средней и высшей школы, которые иначе, чем этому учат в школах и университетах, структурируют и используют знание. Здесь обнаруживается антропологическое ограничение развития. Для полноценного использования возможностей нового образовательного ландшафта образованию и науке надо перейти через этот порог сложности знания, лежащий выше адаптационных возможностей действующей модели школы.

 

 

 

Управление знанием в новом образовательном ландшафте

 

Разработки нашего семинара в области конвергенции технологий, когнитивных и нейрокогнитивных технологий создают основание EdTech платформы второго порядка - управления работой с когнитивными платформами нового образовательного ландшафта, их различениями, эмпирическими, перцептивными и транзактными базами, их кодифицированным и неотделимым знанием, которой ещё нет в лидирующих в образовании и науке развитых странах.  Здесь технологическое развитие подошло к указанному порогу новой промышленной революции, но ещё не набрало необходимого потенциала для перехода через этот порог. Структурирование новой технологической платформы национального и транснационального образования и нового образовательного ландшафта на когнитивные платформы, управление работой с когнитивными платформами относится к новому системному уровню знания, обеспечивает эффективность, объективность и научность системы специального знания.

 

Переходя к высоким наукоёмким технологиям управления знанием, мы исходим из принципов конвергентного развития технологий, из того, что переход к высоким наукоёмким технологиям производства инновационной экономики и экономики знаний невозможен без соответствующего перехода к высоким наукоёмким технологиям образования и управления знанием. Мы имеем дело с конвергентным развитием – переплетением и взаимным проникновением множества технологических модальностей новых моделей экономики и общества. И здесь развиваемый в России концепт и этика нового системного уровня знаний как концепт постнеклассической научной рациональности оказывается нашим очень весомым вкладом в управление знанием и общее цивилизационное развитие.

 

Предлагая разрабатываемую нами  вне учрежденческих рамок ориентированную на национальное и транснациональное образование и на профессиональные сообщества постнеклассическую EdTech платформу управления знанием, мы видим её в комплексе с уже имеющимися EdTech платформами становящегося нового образовательного ландшафта, ставим задачу перехода профессиональных сообществ и всей системы современного образования через выявляемые нами актуализировавшиеся пороги нередуцируемой сложности современных проблем развития и обеспечивающего их решение современного знания. Критической проблемой для нас является то, что образовательные технологии, используемые в системе образования во всём мире, не работают с вопросами имеющих место ограничений антропологически доступной специалисту сложности знания, на решении которых и сосредоточены наши исследования. Для решения этих вопросов мы ставим задачу реализации в образовании потенциала знания второго порядка (знания о знании) и неотделимого знания (выделенного В.Л.Макаровым как конкурентное преимущество России), вынесенных за скобки научного метода и действующих во всём мире образовательных программ и технологий. Мы структурируем научный метод на несколько платформ (В.С.Стёпин - классическая, неклассическая и постнеклассическая научная рациональность) с разными моделями научного знания и разными эмпирическими, перцептивными и транзактными базами. Разводим конкурирующие технологические платформы, работающие с кодифицированным и с неотделимым знанием. Ставим задачу формирования широкой сетевой модели управления передачей знания второго порядка и неотделимого знания, сетевой трансляции образцов эффективного неотделимого знания и создания условий широкого доступа к высоким наукоёмким технологиям образования и радикального повышения личной эффективности для каждого молодого специалиста, студента и школьника.  Мы полагаем, что, формируя технологическую платформу перехода через пороги антропологически доступной сегодня сложности знания и эффективности специалиста, нейрокогнитивной коммуникации, техники безопасности такого перехода, сможем инициировать в образовании процессы управления знанием, необходимые сегодня для перехода всего корпуса специалистов через порог антропологически доступной сложности знаний к новой модели экономики – инновационной экономики и экономики знаний.

 

Особенность нашего проекта состоит в том, что мы добавляем "в скобки научной рациональности" новый системный уровень научного знания - трансдисциплинарные процессы управления знанием, управление неотделимым знанием, эмпирическими, перцептивными и транзактными базами знания, работу с нередуцируемой сложностью, оснащаем технологиями такого управления всех участников образовательного и научного процесса. Примут ли участники образовательного процесса этот дополнительный системный уровень? Поставленная нами задача инициации нового поколения процессов управления знанием в образовании и науке, а значит – и в обслуживаемых ими практиках, может показаться неразрешимой, так как требует от участников образовательного процесса значительных дополнительных усилий и личной ответственности за результаты, техники безопасности работы за порогом антропологически доступной сложности. Здесь необходим возврат от управляющей сегодня российским образованием этики квалифицированного потребления к столетиями формировавшейся в классической модели образования этике нередуцируемой сложности, личной ответственности, нередуцированного личностного потенциала, трансдисциплинарного сознания.

 

Такой переход сегодня очень сложен для ориентированных на этику квалифицированного потребления и снятие образовательного стресса систем массового образования США и Европы. Тем более, что техника безопасности таких работ пока отсутствует, а последствия перегрузок для психического и психосоматического здоровья значительны. Это хорошо видно на примере студентов "трудных" факультетов лучших российских университетов: невротические и психосоматические расстройства, суицид. На примере стран-лидеров мы видим, что уже при меньших нагрузках происходит депопуляция и развиваются массовые нарушения полоролевой идентификации: нагрузки на психику естественно нарушают нейрогуморальную регуляцию. Многие страны теряют своё табельное население, которое заменяется мигрантами. Следовало бы ожидать, что такая дополнительная нагрузка за порогом антропологически доступной сложности не будет принята уже сложившимися по модели этики квалифицированного потребления новыми организационными структурами российского образования и науки. 

 

Так оно и было до настоящего времени. Но экономические и политические проблемы современного развития вынуждают иначе посмотреть на систему знания и образования. Технологически, это проблема управляющих культурных кодов и форматов коммуникации.

 

Мировой опыт последних лет показывает, что со сменой поколений сегодня происходит смена управляющих культурных кодов, форматов коммуникации и порождения смыслов. Легко наблюдаемыми с позиций нашей технологической платформы индикаторами являются несущие новые этические нормы новые литературные пристрастия молодёжи, новая музыка, новый спорт, интересны новые социальные процессы в арабских странах. Сегодня с позиций этой технологической платформы нам открывается совершенно незнакомый ландшафт подпороговых изменений когнитивной и нейрокогнитивной коммуникации, как фактор, ставящий в тупик специалистов, пытающихся прогнозировать и планировать развитие. Проводимое ими кодифицирование опыта в доступных им культурных кодах 20-го века, когда осуществлялась их профессиональная подготовка, явно промахивается мимо структурирующихся различений и происходящего нового подпорогового системообразования. Подпороговые процессы, управляемые новыми культурными кодами, создают новый, пока ещё скрытый социальный ландшафт, который не учитывается в управлении и прогнозировании. Воздействуя становящимися новыми управляющими культурными кодами на нерегистрируемые в старых культурных кодах подпороговые процессы, инновационное знание и образование обращается именно к этому пока ещё скрытому ландшафту. Это и позволяет запустить новые когнитивные и нейрокогнитивные процессы, которые должны решать задачи модернизации управления знанием в образовании, науке и обслуживаемых ими практиках. Критическими здесь являются нейрокогнитивные технологии передачи неотделимого знания и технологии формирования нового уровня личностного потенциала для новой модели специалиста.

 

Без решения выделенных нами социальных, этических, когнитивных и нейрокогнитивных проблем мы не сможем получить необходимые кадры для эффективного производства и управления. Общая проблема - неэффективность кадров по отношению к требованиям новой промышленной революции, отсутствие эффективных специалистов и необходимость новой модели массового специалиста, на порядок превосходящего по своей эффективности действующие сегодня элиты.

 

Предлагаемая нами открытая EdTech платформа управления знанием - это транснациональные коммуникативные образовательные технологии нового поколения, выходящие на сложность различений за границами адаптационных возможностей действующих моделей образования и имеющегося корпуса специалистов. От трансляции знаний мы переходим к более широкой трансляции когнитивных продуктов когнитивной экономики. В форме той или иной EdTech платформы рано или поздно эти технологии должны будут быть приняты всеми. Использующий такие когнитивные продукты технологизированный массовый переход специалистов через границу антропологически доступной сегодня сложности знания и решаемых задач модернизирует всю систему технологий и совершенно изменит постановки задач во всех сферах практики. К концу 21-го века мы будем иметь мир, отличающийся от мира 2013-года, в той же степени, как сегодняшний мир отличается от мира 1913-го года или, если учесть ускорение развития, даже как от более старого мира 1813-го года. Новые поколения технологий решительно изменят структуру используемых природных ресурсов и энергетических источников, как это уже произошло в 20-м веке. В этом технологическом прорыве и перестройке ресурсной базы,  решающую роль, как это выделил В.В.Путин в Послании Президента РФ от 12.12.2012 года, будет иметь человеческий капитал и корневые этические потенциалы входящих в этот прорыв стран. В этом отношении несомненными ресурсными преимуществами нового технологического развития обладают Китай и Индия с их древней культурой, как корневым потенциалом такого развития, и огромным населением, рост которого сегодня сдерживается структурой используемых действующим технологическим укладом природных ресурсов. Но на сегодняшний день наиболее благоприятные конкурентные возможности быстрых изменений модели специалиста для перехода через границу доступной сложности задач и знания имеют Россия, Германия и Великобритания. Наш опыт показывает, что нередуцируемая сложность таких работ выше доступной для принятых в науке моделей организации проектов: любой исследователь попадает в ловушки своих редукций к доступному ему уровню сложности, что постоянно происходит и с нами. Более двух десятилетий мы выделяем и отрабатываем операции работы со сложностью: сборка субъекта, сборка реальности, навигация, формирование эмпирических, перцептивных и транзактных баз, передача неотделимого знания и др. Сложностью надо управлять, что мы и пытаемся делать уже многие годы. Здесь исследование необходимо постоянно соединять с формированием нового неотделимого знания и необходимых составляющих нового внутреннего опыта управления знанием. Мы ещё только начинаем определять подходы к таким моделям ведения работ, их операционным системам и интерфейсам. Это и есть новый постнеклассический системный уровень научного знания.

 

К сожалению, в России технологического сознания и внутренней готовности специалистов к работам, ориентированным на практику необходимого для вхождения в новые модели экономики нового системного уровня управления знанием и управления сложностью, пока нет. Без новых технологий транснационального и трансдисциплинарного управления ресурсами знания Россия, сохраняя размывающее бюджет автономное целеполагание в системе образования и науки, уход государства от развития управления знанием, потеряв без управляющих целеполаганием транснациональных и трансдисциплинарных процессов ещё несколько десятилетий в хвосте европейского развития, может вообще не войти в этот становящийся процесс модернизации кадров и новой промышленной революции как самостоятельный субъект. Острая постановка вопросов отчётливо прозвучала в Посланиях Президента в 2012 и 2013 году. Для ответа на эти вопросы и необходима наша EdTech платформа, выделяемый нами новый системный уровень этики, знания, науки и образования экономики знаний, который должен обеспечить переход специалиста через ограничивший развитие порог антропологически доступной сегодня сложности задач и знания к новому технологическому укладу и к новой промышленной революции.

 

России для вхождения в новый технологический уклад и новую промышленную революцию нужен массовый эффективный современный специалист нового системного уровня и мы можем сформировать эту модель и подготовить новый корпус специалистов в очень короткие сроки. Эти возможности нам открывает новый образовательный ландшафт - задействование региональных, национальных и транснациональных ресурсов знания, неиспользуемого сегодня знания второго порядка, широкая трансляция наиболее ценного неотделимого знания с использованием когнитивных и нейрокогнитивных технологий. Корпус таких специалистов мог бы решить задачи, недоступные по сложности действующим сегодня элитам. Такой проект нового образовательного ландшафта нужен и другим странам, но понимание на порядки более высоких новых требований к специалисту ещё не сложилось. Без участия государства, без финансирования работ, без приборов и лабораторий, без экспериментальных площадок и системы трансляции современного знания, "на коленке" этого не сделать. Такое участие государства, бизнеса, общества - это необходимый системный уровень управления знанием. Необходимы правовые и бюджетные инструменты.

Технологический прорыв в управлении знанием и переход к новым нормативам общего и профессионального интеллекта является необходимым условием экономики знаний. Технологический прорыв плюс 100 миллионов незадействованного моделью низкотехнологичной сырьевой экономики нашего европейского техногенно ориентированного маргинального населения, плюс столь же свободное, "ненужное" в их моделях экономики население наших соседей, плюс пока имеющиеся материальные ресурсы, плюс транснациональные программы с лидирующими экономиками - это вполне достаточный человеческий, материальный и политический ресурс для самостоятельного решения нами наших проблем и совместного с лидирующими экономиками решения общеевропейских и общецивилизационных проблем, вне решения которых Россию в качестве субъекта рассматривать невозможно. Обеспечивающий уверенность и синергию общества исторический опыт таких переходов в новые технологические уклады в сложных кризисных условиях у России есть. Россия вполне может  войти в новый технологический уклад и новую промышленную революцию, сохраняя свою самостоятельностькак один из лидеров.

Для реализации этих возможностей мы предлагаем уделить особое внимание разработке обеспечивающей выход из постоянно возникающих когнитивных катастроф и современное развитие группы когнитивных технологий - когнитивному менеджменту проектов, созданию осуществляющих этот менеджмент когнитивных центров проектов. Сеть таких когнитивных центров должна создать новый современный системный уровень эффективного специального знания. 

Для обеспечения современного развития и выхода корпуса специалистов на необходимый когнитивной экономике новый системный уровень знания сегодня как этот новый системный уровень знания необходимо начать создавать современное транснациональное образование и обеспечивающие его эффективность бизнес проекты, образовательный и научный ландшафт, сети, программы и тренерские коллективы персонального когнитивного менеджмента. К сожалению, на бюджетную поддержку здесь рассчитывать не приходится – слишком велико останавливающее модернизацию трансакционное «трение». Профанные редукции осуществляются не только в науке. Связанные с ограничениями когнитивных возможностей человека профанные редукции и основанные на них выборы, управляемый когнитивный хаос являются основанием современной мировой экономики и политики. Это "насос", позволяющий на сотни миллиардов долларов по всему миру реализовывать непригодные к использованию и опасные для здоровья дешевые китайские товары, наполнять зоны конфликтов участниками боевых действий и многое другое.  Мониторинг этого трения – это ещё один вопрос для когнитивного менеджмента.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

  • Vladimir Burov, Adelia Vlada Burova. The Man on the Border of the Potential and Actual: The Performance of Knowledge, Technology of the Second Order. // Procedia - Social and Behavioral Sciences.  Volume 86, (10 October 2013) - Pages 165-171.

  • Буров В.А. Когнитивные матрицы стратегического когнитивного менеджмента. // Актуальные вопросы экономики и современного менеджмента / Сборник научных трудов по итогам международной научно-практической конференции. №2. Самара, 2015. ИЦРОН, ООО «Ареал», Нижний Новгород, 2015. С.199-208.