Институт Философии
Российской Академии Наук




  Маркс и восстание против цифровой эпохи: от человека экономически-цифрового к человеку духовному
Главная страница » » Приложение к семинару. Записная книжка » Маркс и восстание против цифровой эпохи: от человека экономически-цифрового к человеку духовному

Маркс и восстание против цифровой эпохи: от человека экономически-цифрового к человеку духовному

УДК 130.1

Антипенко Леонид Григорьевич,

старший научный сотрудник

Института философии РАН,

кандидат философских наук.  

Эл. почта: chistrod@yandex.ru

Antipenko Leonid Grigoryevich

Russian Academy of sciences,

Institute of philosophy .

Senior researcher, PhD

E-mail: chistrod@yandex.ru

 

 

Маркс и восстание против цифровой эпохи: от человека экономически-цифрового к человеку духовному

Marx and a rebellion against the digital age: from person-cost-digital − to person spiritual

 

      Показано, что фигурирующий в политической экономии и в философско-материалистическом дискурсе «предметный человек» или «экономический человек» есть человек отчуждённый от его идеально-смысловой сущности. В конечном итоге экономический человек превращается в цифрового человека.  

Ключевые слова: экономический человек, предметный труд, предметный человек, отчуждение, цифра и число

                                     Summary

      It is shown the appearing in political and philosophical materialist discourse substantive or economic man is the result of estrangement from his ideal and sense′s essence. In the end of economic man becomes a digital person.

  Key words: homo economicus, substantive work, substantive man, alienation, number and numeral  

      Цифровая эпоха сулит нам последний этап борьбы за духовную сущность человека. В этой борьбе решается вопрос о выборе между человеком предметной цифири и человеком, открытым для восприятия идеального числового универсума, служащего предпосылкой человеческой духовности. Открытая борьба ведётся примерно со средины

 XIX века, когда в философско-экономический дискурс вошло понятие отчуждения.  Отчуждение от духовной сущности человека на первом этапе привело к тому, что homo sapiens представили как homo economicus. На втором, современном, этапе возобладала установка на сведение  homo sapiens к предметной деятельности, в которой предметами стали цифры (независимо от того, представлены ли они  количеством чёрточек на бумаге, или количеством состояний ячейки в кристалле компьютерного процессора).   

       За понятием отчуждения стоят имена  Г. В. Ф. Гегелем  и К. Маркса. Особая значимость отчуждения заключается в том, что  оно касается сущности человека с двух разных сторон: со стороны собственно философии и со стороны политической экономии. С философской стороны при определении человека используются такие термины, как предметный труд, предметный человек, наделяемый  атрибутами  опредмечивания и распредмечивания,  и т.п.  С (полит)экономической  стороны тот же предметный человек представляется как человек экономический, homo economicus, т.е. вводится понятием того же рода,  что и человек предметный, но только с более узким охватом.

       Наша задача сводится к тому, чтобы пересмотреть привычную философско-материалистическую проблематику человека, возвратить его в сферу духовного бытия.  В этом свете категория отчуждения позволяет показать, что предметный (экономический) человек в марксистском понимании есть как раз отчуждённый человек, отчуждённый от его идеально-смысловой сущности. На этом фоне решается более частная задача, касающаяся борьбы против превращения человека в особь, служащую элементом электронно-цифрового рабства

      В первом приближении дело выглядит так. Маркс позаимствовал концепцию отчуждения и опредмечивания у Гегеля. Напомним, что  у Гегеля абсолютный дух в процессе своего развития достигает стадии самоотчуждения, или опредмечивания, в результате чего  появляются природа и человек. Однако на верхней точке своего развития мировой дух проводит операцию распредмечивания, снимая самоотчуждение. Он возвращается к самому себе, обогатившись всеми результатами предшествующего развития.

      В марксизме вопрос ставится иначе. В марксизме человек возникает из животного мира, формируется  в процессе предметной деятельности. Занимаясь предметной деятельностью,  опредмечивает самого себя,  превращаясь тем самым как бы в homo sapiens. А гегелевскую операцию распредмечивания Маркс заменяет операцией отчуждения, имеющей место только на определённой стадии формационного развития человечества, на стадии капитализма. При капитализме результаты труда рабочих, создающих в процессе трудовой деятельности капитал (прибавочную стоимость), отчуждаются от самих создателей. Короче говоря, созданные рабочими предметы  становятся к ним во враждебное отношение. Поскольку такого рода отчуждение порождается капитализмом, то для его ликвидации, как полагал Маркс, следует перейти к социализму, устраняющему капитализм. При этом из диалектического единства двух процессов  опредмечивания/распредмечивания  он оставил только первый член.  На  сцену хозяйственной деятельности выступил, таким образом, односторонне возделанный человек − homo economicus.

      Чтобы прояснить данный  вопрос в большей мере, мы обратимся к венгерскому марксисту Георгу Лукачу, который много времени уделил анализу творчества Гегеля и представил  результаты в книге «Молодой Гегель и проблемы капиталистического общества» [1]. Гегель, как указывает Лукач, использует термин отчуждение (Entusserung) на разных ступенях рассуждения, в зависимости от которых этому термину придаются разные значения. Во-первых, отчуждением характеризуется сложное субъект-объектное отношение, связанное с любым видом труда, с экономической деятельностью человека [1, c.284].. Во-вторых, Гегель ведёт речь о специфически капиталистической форме «отчуждения», т.е. о том, что позже Маркс назовёт фетишизмом. «У Гегеля, − замечает Лукач, − разумеется, нет на этот счёт ясных представлений, нет уже потому, что экономические основания классовых противоречий он способен обнаружить лишь в качестве социальных фактов (бедность и богатство), не умея от познания фактов перейти к принципиальным теоретическим выводам» [1, c.285].

      Наконец, третье значение данного термина, имеющее предельно общий философский смысл, − это предметность  (Gegenstandlichkeit), вещность (Dingheit). В «Феноменологии духа» Гегель заменяет его термином  Entfremdung, что ближе к английскому alienation [1, c. 285]. Вместе с тем, опять напомним от себя, немецкий философ в своей истории развития Духа не ограничивается указанием на его самоотчуждение  (в результате которого появляется природа и человек), а апеллирует ещё к операции снятия самоотчуждения  − завершающей операции в  развитии Духа, на вершине которого оказывается сам автор истории

      Посмотрим, однако, как преобразует эти концепции Маркс. Обратимся к его «Экономическо-философским рукописям 1844 года». Читаем: «Мы берём отправным пунктом современный политико-экономический факт:

   Рабочий становится тем беднее, чем больше богатства он производит, чем больше растут мощь и размеры его продукции. Рабочий становится тем более дешёвым товаром, чем больше товаров он создаёт. В прямом соответствии с ростом стоимости мира вещей растёт обесценение человеческого мира. Труд производит не только товары: он производит самого себя и рабочего как товар, притом в той самой пропорции, в которой он производит вообще товары» [2, c.560].

     Это открытие Маркса о труде рабочего, о товаре, о рабочем как товаре и пр. до сих пор остаётся бесспорным. Но если присмотреться к дальнейшему развитию этой марксистской  мысли, в ней можно увидеть нечто более общее, нежели «товар − рабочий» или «рабочий − товар». Маркс пишет: «Этот факт выражает лишь следующее: предмет, производимый трудом, его продукт противостоит труду как некое чуждое существо, как сила, независящая от производителя. Продукт труда есть труд, закреплённый в некотором предмете, овеществлённый в нём, это есть опредмечивание труда. Осуществление труда есть его опредмечивание. При тех порядках, которые предполагаются политической экономией, это осуществление труда, это его претворение в действительность выступает как выключение рабочего из действительности, опредмечивание выступает как утрата предмета и закабаление предметом, освоение предмета − как отчуждение, как самоотчуждение» [2, c.560−561]. Речь, стало быть, идёт об опредмечивании труда как такового и о форме опредмечивания при капитализме. Лукач поясняет: «… отчуждение (Entfremdung) самым решительным образом отделяется Марксом от предметности как таковой, от опредмечивания в труде. Опредмечивание представляет собой характеристику труда вообще, отношения человеческой практики к предметам внешнего мира, а отчуждение следствие общественного разделения труда при капитализме, возникновения так называемого свободного рабочего, который вынужден работать с непринадлежащими ему средствами производства и которому, следовательно, и эти средства производства, и его собственный продукт противостоят как чуждая, независящая от него сила» [1, c.290].

      Поскольку  опредмечивание труда вообще приводит,  по Марксу, не только к предметности как таковой, но и к опредмечиванию человека, переводит его из состояния homo animalis в состояние homo sapiens, то возникает вопрос: чем человек, по существу, отличается от животного? Маркс отвечает: «Практическое созидание предметного мира, переработка неорганической природы есть самоутверждение человека как сознательного родового существа, т.е. такого существа, которое относится к роду как к своей собственной сущности, или к самому себе как к родовому существу. Животное, правда, тоже производит. Оно строит себе гнездо или жилище, как это делает пчела, бобр, муравей и т.д. Но животное производит лишь то, в чём нуждается оно само или его детёныш; оно производит односторонне, тогда как человек производит универсально; оно производит лишь под властью непосредственной физической потребности, между тем как человек производит даже будучи свободен от физической потребности, и в истинном смысле слова только тогда и производит, когда он свободен от неё; животное воспроизводит только самого себя, тогда как человек воспроизводит всю природу; продукт животного непосредственным образом связан с его физическим организмом, тогда как человек противостоит своему продукту» [2, c.566].

      И далее: «Животное формирует материю только сообразно мерке и потребности того вида, к которому оно принадлежит, тогда как человек умеет производить по меркам любого вида и всюду прилагать к предмету соответствующую мерку; в силу этого человек формирует материю также и по законам красоты» [2, c.566].  

      В этом высказывании Маркса сквозит то, что впоследствии было названо методом восхождения от абстрактного к конкретному.   Об этом методе написаны (эпигонами) сотни и тысячи статей и книг, поэтому здесь нет необходимости лишний раз ссылаться на их примеры. Важно лишь отметить в данном  случае, что конкретизация того абстрактно-общего, что присуще высшим животным и человеку, оставляет человека на уровне всё той же животной жизни. В чём здесь загвоздка? − Да в том, что марксистский   метод восхождения от абстрактного к конкретному исключает присущее научному познанию приобщение человека к идеальному; в нём абстракция везде замещает (подменяет) идеализацию.

      Против внедрения в практику жизни экономически-цифрового человека восстают известные теоремы неполноты К. Гёделя, квантовые компьютеры, наконец, Божий образ самого человека.

                                 Литература

          1.  Лукач, Георг. Молодой Гегель и проблемы капиталистического общества. М., 1987. − 616 с.

            2.  Маркс К. и Энгельс Ф. Из ранних произведений. М.: Госполитиздат, 1956. − 699 с.